Пока мужчины решали, в каком порядке будут ходить на рыбалку, я только слушала. В глубине души мне тоже хотелось присоединиться, но забот хватало и без того.
Два дня погода позволяла нам даже немного расслабиться. Мы успели наколоть с запасом дров, надрать сосновых иголок для будущей пряжи, а мужчины с удовольствием ходили к реке, надеясь принести ещё улова. Рыбы ловилось немного, но её хватало, чтобы разнообразить наше скромное меню.
А потом началась пурга.
Снег валил без остановки, ветер выл так, что стены нашего укрытия содрогались. Первых пару дней мы ещё надеялись, что это ненадолго, но затем стало понятно: буря затянется.
Мужчины с тревогой выглядывали в двери, понимая, что затянувшийся снегопад принесёт нам новые проблемы. Но против сил природы мы бессильны. Как будет, так будет. Нам оставалось только не терять время зря и работать дома. Мы шили, ткали, мастерили, чинили и просто рассказывали истории, чтобы отвлечься. Но с каждым днём напряжение росло.
Неделя. Целая неделя снегопада.
Когда же это закончится?
Глава 19. Нападение
Последствия снежного бурана оказались тяжелее, чем мы ожидали. Снегопад продолжался неделю, и сугробы выросли выше человеческого роста, превратив лагерь в снежную крепость без очевидных выходов наружу. Первым тревожным сигналом стала внезапно пропавшая тяга в печи. В комнате начал скапливаться дым, вызывая у всех кашель и головокружение.
Никита с мрачным лицом заглянул в печь и резко распрямился:
— Трубу завалило снегом. Кто-то должен лезть на крышу.
Сердце у меня замерло. Забраться на скользкую крышу в такую непогоду было равносильно самоубийству.
— Пойду я, — решительно произнёс Никита, не давая никому возможности возразить.
— Никита… — тихо позвала я, сжимая его ладонь, но он мягко высвободил свою руку. Я и сама не знала, что хотела сказать ему в этот момент. Просто сердце глухо стучало от тревоги за его жизнь. Если бы речь шла только обо мне, полезла бы сама — я легче и шансов провалиться сквозь снег и сломать крышу у меня меньше. Но так и не решилась предложить этого вслух. И не потому, что испугалась — просто знала: никто из моих мужей и близко меня туда не подпустит.
— Всё будет хорошо. Ты же мне веришь?
Сцепив зубы, кивнула, хотя каждая клеточка тела протестовала против его решения.
Но сначала нужно было расчистить пространство перед домом, заваленное снегом после продолжавшейся метели, чтобы можно было установить лестницу у края крыши.
К счастью, двери в доме открывались внутрь — иначе мы оказались бы в ловушке, без возможности выбраться наружу. Приходилось сгребать снег прямо в дом, постепенно прокапывая себе путь и давая доступ воздуху.
Только когда выход был расчищен, можно было приступить к подъёму.
Мужчины, которые должны были страховать Никиту на лестнице и крыше взяли с собой трос от катамарана, чтобы использовать его в качестве страховки.
Перед подъёмом тщательно закрепили страховочный трос. Один его конец надёжно зафиксировали на прочной балке у основания крыши, второй — закрепили на страховочной системе Никиты. Главная опасность заключалась не в падении наружу — там сугробы были выше человеческого роста, — а в том, что крыша из камыша могла не выдержать его веса, и он провалился бы внутрь дома.
Чтобы избежать этого, трос перекинули через край крыши и зафиксировали так, чтобы он шёл почти вертикально вниз, распределяя нагрузку. Двое мужчин внизу держали его с натяжением, готовые мгновенно принять на себя вес Никиты, если крыша начнёт проседать. Ветер уже ослаб, но снег всё ещё мел, оседая на одежде и мешая обзору.
Только когда страховка была проверена, Никита, обвязавшись верёвкой, начал подъём. Он осторожно карабкался вверх по лестнице, стараясь двигаться плавно и не делать резких движений. Внизу мы напряжённо следили за каждым его шагом, пока он, наконец, не добрался до трубы и не начал руками разгребать слежавшийся снег.
Прошло не меньше получаса, прежде чем Никита спустился вниз, лицо его было красным от мороза, а одежда покрылась коркой льда.
— Всё в порядке, — улыбнулся он устало, и я прижалась к нему, выдохнув облегчённо, стоило только стянуть верхнюю одежду.