— Всё будет хорошо, — повторила я твёрдо, словно убеждая не только Илону, но и саму себя.
И сердце вновь сжалось от тревоги, когда Илона едва слышно прошептала:
— Уже скоро… Я чувствую.
Рита внимательно наблюдала за состоянием Илоны, периодически давая ей отпивать понемногу горячего травяного настоя, который Лиза захватила с собой. Тело Илоны постепенно привыкало к боли, дыхание становилось ровнее и глубже, и она, казалось, всё больше погружалась в какое-то своё внутреннее состояние.
Я внимательно следила за каждой её реакцией, отмечая, как Илона интуитивно выбирала наиболее удобное для себя положение. Сначала она пыталась лечь на бок, поджав ноги, но через несколько минут, почувствовав дискомфорт, встала на четвереньки. Она качалась из стороны в сторону, тяжело дыша, пытаясь инстинктивно найти удобную позу.
— Так легче, — тихо произнесла она после очередной схватки, повернув к нам бледное лицо. — Я чувствую, что ребёнок уже совсем близко.
— Доверься своему телу, оно само подскажет, как лучше, — подбодрила я.
Илона медленно приподнялась на колени, опираясь руками на деревянную полку, где стояли два ведра с тёплой водой. Она крепко вцепилась в край полки, словно только это могло дать ей нужную опору. Положение выглядело непривычно, и я невольно забеспокоилась.
— Илона, может, всё-таки ляжешь? — тихо предложила Рита. Я же внутренне чувствовала, что вмешиваться не стоит.
Роженица отрицательно покачала головой, упорно сохраняя своё положение.
— Нет, Рита, так мне легче. Я так чувствую своё тело и могу контролировать дыхание.
Лиза вопросительно посмотрела на меня, но я спокойно и уверенно ответила:
— Пусть будет так. Главное, чтобы ей было комфортно.
Мы замолчали, сосредоточенно прислушиваясь к каждому вдоху и выдоху роженицы. Атмосфера внутри бани стала особенной: воздух словно загустел от напряжения и ожидания. За стенами бани свистел вновь разгулявшийся ветер. Но мы были сосредоточенны только на таинстве рождения новой жизни. Я периодически подбрасывала в очаг дрова и каждый раз не забывал после этого тщательно вымыть руки. Личная гигиена — это единственное, что нам точно было доступно.
Очередная сильная схватка заставила Илону громче застонать, и её пальцы так сильно впились в край деревянной полки, что побелели костяшки. Я опустилась на колени рядом с Иолоной и она перехватила мою руку, сжимая с небывалой силой. Мне оставалось только нашёптывать слова поддержки:
— Молодец, умничка, дыши глубже, вот так…
Илона послушно делала глубокие вдохи, тяжело выдыхая и немного раскачиваясь корпусом вперёд-назад, словно инстинктивно помогая себе и ребёнку.
Рита жестом показала мне быть готовой. Я подошла ближе, чувствуя, как сердце бешено колотится от волнения. Сама мысль о том, что я первой увижу этого нового человека, появившегося на свет здесь, в ледниковом периоде, казалась мне одновременно невероятной и пугающей.
— Ещё чуть-чуть, Илона, ты справляешься прекрасно, — твёрдо сказала Рита, расстилая в руках одно из полотенец и стоя на коленях позади Илоны наготове.
Я чувствовала, как всё внутри меня напрягается вместе с тем, как Илона сжимала мою руку.
Вдруг женщина вскрикнула громче и резко сжала зубы. Её тело напряглось, и стало ясно: время пришло.
— Я вижу головку! — выдохнула Рита. — Илона, ещё немножко! Отлично, не останавливайся. Тужься, родная!
В следующий миг комнату наполнил тоненький, надрывный, но такой долгожданный плач.
— Девочка, — чуть дрогнувшим голосом произнесла Рита.
Я взглянула на часы на руке:
— Четырнадцатое января, три тридцать, — зафиксировала время рождения малышки. И после помогла Илоне перевернуться, чтобы не запутаться в пуповине. И Рита передала малышку на грудь матери.
Илона без сил откинулась спиной на полку и с удивлением, и восхищением посмотрела на ребёнка у своей груди. Казалось, в этот момент она забыла, где находится, поглощённая рассматриванием кряхтящего младенца.