Надежда, совершенно мокрая и взмокшая от слёз, отчаянно захлёбывалась в плаче. Моё сердце болезненно сжалось от жалости и ужаса. Я быстро взяла девочку на руки, прижимая к себе, и поспешила на кухню, чтобы не будить остальных. Там я сменила мокрую пелёнку и, стянув с себя собственную кофту, укутала ребёнка в тёплую ткань. Девочка начала немного успокаиваться, чувствуя тепло.
Глядя на её опухшее от слез личико в отсветах огня печи, я осторожно погладила её по головке, коснувшись пальцем мягких губок-бантиков. И тут малышка неожиданно для меня отреагировала — она быстро присосалась к моему пальцу, жадно и отчаянно, и я внезапно всё поняла.
Она была голодна.
Я тут же дала малышке немного тёплой воды, которую мы оставляли на плите для утреннего чая, и вернулась в комнату Илоны. Женщина по-прежнему сидела, забившись в угол, не изменив позы.
— Илона, — позвала я тихо, но твёрдо, — Надя голодная.
Она едва повернула голову и глухо ответила:
— Я недавно её кормила. Молока сейчас нет.
В её голосе звучала такая усталость и отчаяние, что я поняла: нужно действовать решительно.
— Тебе нужно больше пить тёплой жидкости, — вспомнила я вдруг разговор своих замужних коллег на кафедре о том, как повысить лактацию. Чего только в памяти не всплывёт в критический момент.
Илона не отреагировала, но я была полна решимости. Вручив ребёнка обратно в её руки, я вышла и направилась в нашу с мужьями комнату. Моя возня разбудила Никиту и Матвея, хотя, если честно, из-за плача малышки они и так почти не спали. Я извинилась тихим шёпотом, сняла с костяного крюка рюкзак и, порывшись, нашла то, что берегла на самый крайний случай — одну из двух пачек сгущёнки.
Сначала я хотела развести её и дать малышке напрямую, но побоялась — было слишком много рисков как отреагирует организм младенца. Вместо этого я наколотила большую чашку тёплой воды с двумя ложками сгущёнки и заставила Илону выпить всю смесь до конца. Она покорно подчинилась, выпив до последней капли.
И так пошло каждый день. Я тщательно следила за тем, чтобы Илона регулярно пила тёплые настои трав, и раз в сутки давала ей чашку тёплой воды с разведённой сгущёнкой, как заменитель молока. Уже на третий день стало заметно, что Надежда стала гораздо спокойнее.
Илона тоже постепенно приходила в себя. Сначала в её глазах просто исчезла растерянность и безразличие, затем она снова стала замечать происходящее вокруг, разговаривать и улыбаться дочери. Наконец, через неделю её молоко окончательно прибыло, и мы с облегчением поняли — этот кризис миновал.
Однако стало совершенно ясно, что выживание с младенцем — задача сложная, требующая не только усилий, но и огромного терпения, поддержки друг друга и иногда даже небольших чудес, хотя бы таких как пачка сгущёнки, бережно сохранённая на самый крайний случай.
Когда первая проблема с нехваткой молока у Илоны была решена, перед нами сразу встала новая, не менее острая: постоянная сырость от мокрых пелёнок. Никогда не думала, что младенцы за сутки могут мочиться от пятнадцати до двадцати пяти раз. У нас и так не хватало пелёнок, а те что были не успевали просыхать за день.
За вечерним чаем подняли обсуждение.
— А как вообще раньше справлялись без памперсов? — задумчиво спросила Лиза, рассеянно покачивая Надю на руках. — Неужели всё время мокрые дети были?
— Да нет, конечно, — покачал головой Соболев-старший. — Вон Никита когда родился памперсов не было.
Мой муж ухмыльнулся на замечание отца. Да, взрослый, высокий, широкоплечий мужчина ну никак не ассоциировался с младенцем.
— Жена ему из ткани делала многослойные подкладки. Тогда пелёнки не приходилось так часто менять. Когда уже Аня родилась, то были памперсы.
— Народы Севера с этим справлялись просто: в детскую одежду добавляли специальный слой из мха и высушенной травы. Мох отлично впитывает влагу и не даёт малышу постоянно быть мокрым, — подал голос Павел.
— Мох — это вариант, — согласилась Рита. — Только где мы сейчас его под толщей снега найдём?
У нас был запас мха предназначенный для нас женщин. Мы им пользовались во время критических дней. В наших условиях это был единственный выход. Хотя довольно часто он подводил. В такие дни приходилось как можно чаще проводить гигиенические процедуры, потому что адсорбирующих способностей мха не хватало больше чем на три часа.