— Яиц поедим, — мечтательно сказала Алина. — Сварим всмятку… или нет, нажарим целую сковородку с какой-нибудь зеленушкой.
— Перья, мягкий пух. Можно будет использовать как наполнитель для подкладки, чтобы теплее зимой было, — предложила Рита.
— Хорошо бы организовать птичий двор, — продолжил мечтать Лев Аркадиевич. — Кур тут не будет, но дикие утки или гуси точно будут. Перепелки, куропатки, рябчики… Хм, интересно, кого сумеем приучить?
— Среди нас хоть кто-то что-то понимает в птицеводстве? — вздохнула я.
За столом наступила тишина.
— Будем пробовать. Метод проб и ошибок к чему-нибудь да приведёт, — рассудил Матвей. — Дом вот построили. И строителей среди нас не было. С недочётами, но зиму в нём пережили. Летом устраним недостатки.
Слушая весёлый галдёж за столом, я неожиданно подумала о том, что люди больше не собираются перебираться на юг. Зима хоть и была лютой, морозила нас, била ветрами, но мы продержались и пережили без потерь. Надеюсь, самое страшное уже позади.
Честно говоря, в душе я не одобряла, что мы останемся именно здесь на постоянное место жительства. Я всегда стремилась к рациональному использованию ресурсов, в том числе физических трудозатрат. И на юге для выживания нам понадобится гораздо меньше усилий, чтобы добиться больших результатов. А главное, я была уверена, что нам не хватит тёплого времени года, чтобы вырастить полноценный урожай. Мы попали сюда первого июля и кое-где все ещё лежал слежавшийся снег. Пусть мы сместились южнее на пятьсот километров, но всё равно этого недостаточно.
Я прикрыла глаза, стараясь никому не портить настроение и не вызывать лишних страхов, но…
— Полина, всё в порядке? — раздался на ухо шёпот Никиты.
Я встретилась взглядом с голубыми глазами супруга, которые загадочно поблёскивали в свете свечи и промолчала о своих мыслях.
— Да, родной.
Глава 24. Весна пришла, беду принесла
В начале апреля зима наконец-то начала сдавать позиции. Днём солнце пригревало, снег медленно оседал, подтаивая на поверхности, а ночью мороз вновь сковывал его коркой, словно напоминая, что настоящая весна ещё не пришла. Так продолжалось почти две недели. Мы радовались: наконец-то потепление! Все уже устали от холода и бесконечного белого плена.
Дом стоял на пригорке — специально выбрали место, чтобы избежать весеннего паводка. И теперь казалось, что мы всё предусмотрели. Даже снег, который всю зиму накидывали к стенам, чтобы ветер не выдувал тепло, начали постепенно отгребать, готовясь к тёплым дням. За зиму его намело почти до крыши, так что работы предстояло немало.
Но утро двенадцатого апреля запомнилось надолго.
Я проснулась от тревожных голосов Никиты и Матвея. Их приглушённый разговор звучал напряжённо, почти торопливо. В комнате уже не было Соболева-старшего, а Лиза, зевая, тоже стала просыпаться.
— Что-то случилось? — сонно спросила она.
— Пойду узнаю, — коротко ответила я, выбираясь из-под мехового одеяла.
Илюша даже не пошевелился, сладко посапывая под волчьей шкурой того самого зверя, что когда-то покусал меня.
Накинув куртку, я вышла в основную комнату и тут же остановилась, ощутив под ногами странное влажное хлюпанье. Опустив взгляд, увидела, как из-под порога сочится вода, растекаясь тёмными пятнами по глиняному полу. В этот момент мужчины уже натягивали меховые куртки и сапоги, торопясь выйти наружу.
— Откуда вода? — настороженно спросила я.
Никита, завязывая тесёмки на сапогах, бросил на меня быстрый взгляд:
— Наводнение. Ветер сменился, теперь дует с юга, резко потеплело.
— Матвей, идём, — добавил он, кивая товарищу.
Мужья распахнули дверь, и яркий солнечный свет хлынул внутрь вместе с порывом влажного, неожиданно тёплого ветра.
Женщины одна за другой поднимались, тревожно переговариваясь, словно проснувшиеся птицы.
— Да как же так… — пробормотала Рита, встревоженно глядя на воду у порога.
— Мы же специально строили на пригорке! — возмутилась Аня, поправляя растрёпанные волосы.
— Снег лежит выше уровня нашего пола, значит, может затопить, если не отвести воду, — пояснила я, прислонившись к косяку двери и наблюдая, как мужчины, уже по пояс мокрые, продолжают яростно отгребать снег от порога.