Вода под ногами хлюпала, растекаясь по глинистому полу, и с каждым мгновением казалось, что её становится всё больше. Было жуткое ощущение, будто дом медленно погружается в холодное месиво талого снега и льда.
Мужчины не первый день боролись с этой напастью, и работа становилась только тяжелее. Снег, который зимой спасал нас от пронизывающего ветра, теперь превращался в угрозу. Он спрессовался, смерзся в плотную ледяную массу, и справиться с ним было куда сложнее, чем в начале весны. Каждое движение требовало усилий — слои снега намертво слепились между собой, а поверх них схватилась корка льда. Ломиком приходилось вгрызаться в эту преграду, крошить её, откалывая куски, и сразу отбрасывать в сторону, чтобы те не мешались под ногами. Кто-то работал лопатами, вырезая канавы, кто-то топорами рубил самые твёрдые глыбы, а кто-то, не обращая внимания на ледяную сырость, просто хватал руками в варежках куски снега и оттягивал на волокуши.
Тринадцать мужчин работали без остановки, навалившись на задачу с яростью и отчаянием. Никита с Матвеем слаженно рубили самые плотные глыбы, которые за зиму смерзлись в подобие камня. Павел с Геной загружали их на волокуши, а Денис с Лёшей волокли подальше от дома, пробивая себе дорогу в мокром, оседающем снегу. Остальные парни работали у другой стены.
Ледяная вода стекала по рукавам мужчин, каплями собиралась на варежках, пропитывала меховую обувь, но никто не сдавался. Лев Аркадиевич и Соболев-старший наравне с младшими мужчинами трудились, не делая скидку на возраст.
Лица мужчин раскраснелись от напряжения, а руки и ноги немели от холода, но никто не останавливался — нужно было успеть одержать победу в гонке с тающим снегом.
Закрыв дверь, я на несколько секунд замерла, привыкая к полумраку дома после ослепительного солнечного света снаружи. Не раздумывая, решила снять ставни, чтобы впустить в помещение больше света. В помощь позвала Риту и Лизу.
К этому времени проснулся Илья. Узнав, что мужчины сражаются со снегом на улице, он тут же захотел присоединиться, но я мягко удержала его за руку, попросив помочь мне. Маленький мужчина с серьёзным видом согласился, и, взяв фонарик, осветил мне путь.
Сдерживая растущее беспокойство, я начала обход комнат, внимательно осматривая стены и полы, ища малейшие признаки протечки или сырости.
Саманный пол, хорошо держал влагу, подтверждая свои гидроизолирующие свойства. Вода не проступала, не превращала пол в размокшее болото. Только в одной из комнат в дальнем углу виденелось темное пятно у торцевой стены.
А вот со стенами всё было куда хуже. Вода каплями сочилась между бревен, грозя превратиться в тонкие струйки, если мужчины не успеют отгребсти снег. Тот самый снег, который зимой спасал нас от лютых морозов, теперь угрожал затопить жилище.
И тут меня словно током ударило! Оцепенение сменилось внезапным осознанием, и я, как ужаленная, выскочила из комнаты, бросившись на улицу.
Рывком распахнув дверь, я выбежала, не обращая внимания на ледяную корку под ногами. Оскальзываясь, едва не падая, я задыхаясь крикнула:
— Никита, схрон!
Муж поднял на меня голубые глаза, мгновенно понимая, о чём речь. Его лицо застыло, а в следующий миг он уже выругался сквозь зубы и крикнул остальным.
— Бегом к схрону! — гаркнул он, крепче перхватывая лопату и окликая парней. — Мясо и соль могло затопить!
Я шагнула вперёд, но Никита перехватил меня строгим взглядом:
— Полина, зайди в дом! Промочишь ноги! И корзины приготовьте, нужно всё, что можно спасти, перетащить в дом!
На несколько секунд я замерла на пороге, следя за тем, как мужчины, словно ледоколы, прорываются через обрушенный снежный тоннель, под ногами у них глухо хрустели глыбы слежавшегося снега, перемешанные с деревянными обломками подпорок. Слышались хриплые команды и крепкие выражения, но они шли вперёд.
Дверь в схрон, как и в доме, открывалась внутрь — и это выручало нас этой зимой не единожды. Прорубив проход, мужчины вломились внутрь. До меня донеслись приглушённые голоса.