— Хорошо, — кивнул Никита.
— А мы с Денисом займёмся стеллажами для подвала, — продолжил Александр Александрович. — Там за домом осталось несколько совсем кривых брусьев. Используем их. И деревянных гвоздей ещё наделаем.
— Кстати, мы тут изобрели велосипед, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Научились сверлить дедовским способом.
— Как? — удивилась я, поднимая взгляд.
— Простой лук и верёвка, — пояснил он. — Верёвку намотали на палочку, сделали что-то вроде дрели. Ну, ты поняла.
— Да, я поняла, — кивнула, вспоминая это приспособление. А ведь верно, ещё если песочек подсыпать, то он как абразив поможет просверлить отверстие даже в камне. Не электродрель, конечно, но результат будет.
— Вот и славно, — заключил Никита, поднимаясь. — Давайте за работу. Времени до зимы остаётся всё меньше.
— А про меня забыли! — возмутился Илья.
— Не забыли, — в голосе Никиты звучали тёплые нотки. — Ты будешь женщинам помогать. Полина остаётся в лагере за главную. За работу, друзья.
Мужчины начали вставать из-за стола, каждый направлялся к своему участку работы. Я проводила их взглядом, осознавая, как сложно снова вливаться в коллектив и добиваться авторитета.
— Мамочка, а мы что будем делать?
— Дамы и господа, — я улыбнулась и подмигнула Илюше, стараясь разрядить обстановку, — у нас с вами сегодня очень сложная задача. Нам нужно просушить дом и заняться полами. Без этого мы в зиму не войдём. Аня, глину на этот берег наносили? — повернулась я к девушке.
— Мало, Полина Михайловна, — ответила Аня, опустив глаза. — Почти всё уже использовали.
Я кивнула, задумавшись.
— Хорошо. Завтра снарядим экспедицию за глиной. Затягивать нельзя. С каждым днём холодает всё больше. А кто из мужчин сейчас прикреплён к кухне?
— Егор, — откликнулась Алина, отрываясь от своего дела.
— Позови его, пока он не ушёл, — попросила я, складывая руки на груди. — Он нам сегодня нужен.
Алина кивнула и ушла, а я оглядывала собравшихся. Пауза затянулась, но никто не решался её нарушить. Маргарита поджала губы и молчала, с видимым раздражением поглядывая в сторону. Илона, как всегда, выглядела расслабленной. Она не спеша подтачивала ногти пилочкой, почти не обращая внимания на разговор. Её округлившийся животик заметно натягивал футболку, которая выглядывала между полами расстёгнутой флиски.
— Илона, — обратилась я к ней, специально отвлекая от её медитативного занятия, — как ты себя чувствуешь?
— Как беременная, — коротко ответила она, продолжая точить ногти, даже не подняв взгляд.
— Чем ты обычно занимаешься? — не отступала я.
— Вяжу, — бросила она, наконец отрываясь от своей пилочки. — Носки уже сняться! — раздражённо фыркнула, как сердитый ёж.
Я усмехнулась, стараясь не спровоцировать её ещё больше.
— Тошнит?
— Иногда, когда мужики с работы приходят, — буркнула она, с сарказмом глядя на Соболева-старшего, который как раз зашёл за корзинкой с какими-то заготовками. — Потом всё пропахло.
— Физиология. Хорошо, что баню уже поставили. В реке уже не покупаешься, если не морж. Ладно, отвлеклись. Марго, чем ты днём занимаешься?
— Шью. Чем я ещё могу заниматься? У меня не один клаптик шкуры не пропадает. Вон, если бы Лизка поторапливалась и активнее шкурки выделывала, то дело бы быстрее шло. А не задницей крутила на крыше.
— Её зовут Лиза или Елизавета, запомни это, — весомо сделала замечание. — Давайте договоримся, что один человек не обязан обслуживать всех. Мы на берегу договорились, что всё будем делать вместе. Выделка шкур — это тяжёлый и долгий процесс. Если у тебя закончился материал, то подключайся. Вон во дворе шкура медведя лежит. Ею заняться нужно. Вы вырыли ванну для отмочки?
— Маленькую, — нехотя ответила Рита.
Напряжение между нами буквально искрило. Илона делала всё, чтобы показать своё недовольство, но прямого противостояния избегала. Я видела, как ей неприятно подчиняться мне, но пока она ограничивалась мелкими уколами.