Надя кряхтела, вертя головой и с любопытством глядя на потолок. Илона смотрела на дочь и улыбалась — усталой, настоящей улыбкой женщины, которой хотя бы на час стало немного легче.
Мужчины, дождавшись нашего возвращения, пришли позже. Тоже в два захода по шесть человек.
Когда все вернулись в дом, ощущение было такое, будто смыта вековая грязь. Кожа была такая чистая, что скрипела под пальцами.
Люди расслабились, заговорили живее, даже слышались шутки за столом.
— Давно я так себя не чувствовал, — усмехнулся Соболев-старший, поправляя свежую тунику из сотканного нашими руками полотна. — Словно десяток лет скинул.
Я невольно вскинула на него глаза. В последнее время я всё чаще замечала, что вижу лучше. Никогда не жаловалась на зрение, оно всегда было стопроцентным, но в последние недели, особенно после болезни всех, я начала различать детали даже при слабом освещении. Как будто глаза подстроились под наш полумрак.
И теперь, глядя на Александра Александровича я вдруг ясно увидела, как будто в первый раз: лицо посвежело, а мелкие морщины у уголков глаз стали едва заметны. Но, может быть, я просто придумала себе это — его слова так легко легли на уставшее сознание.
— Мама! — голос Ильи отвлёк меня от мыслей и я включилась в вечерние хлопоты по дому.
Настроение заметно улучшилось. За ужином все ели с аппетитом, который вернулся вместе с выздоровлением. Жаловались в шутку, что теперь одной похлёбки будет мало — требовалось мясо.
— Надо на охоту собираться, — сказал Никита. — Денис, Павел, вы как оклемались?
— Вполне, — ответил Панкратов.
— Сходим в первую очередь к озеру, — подхватил разговор Павел, — птицу посмотрим.
— Нам лёд нужен, — напомнил Лев Аркадиевич. — Надо тащить с реки, пока совсем не растаял. Холодник пора делать, а то летом маяться будем не зная, как мясо или суп сохранить.
Именно в этот момент, когда мужчины начали обсуждать, как именно перетащить лёд, я подняла голову и произнесла вслух то, что давно крутилось в мыслях:
— Ребята, давайте решим главный вопрос: мы остаёмся или переезжаем южнее?
Тишина за столом стала ощутимой. Даже Надюша замолчала, будто и она ждала ответа.
— Южнее? — первой нерешительно заговорила Аня, крепче прижимая к себе кружку. В её голосе ясно звучало беспокойство. — Но мы же столько сил вложили в этот дом. Неужели снова придётся всё бросать?
— А если здесь не вызреют наши семена? — мягко спросила Лиза, беспокойно глядя на мужчин. — Клубни картофеля, лук, зерно... У нас всего понемногу, и при таком коротком и холодном лете есть риск остаться без урожая.
— Верно, — поддержала я, чувствуя, что атмосфера становится напряжённее. — Мы рискуем остаться без необходимых запасов на следующую зиму. А вдруг зимы станут суровее. И что тогда? Каждый раз будем бороться за выживание?
— Но разве переезд — это не ещё больший риск? — встревоженно спросила Илона, осторожно покачивая Наденьку.
— У нас маленький ребёнок, и Алине в августе рожать, — Рита покачала головой. — Ехать куда-то в неизвестность, тратить время и силы на дорогу, заново обустраиваться... Снова жить в палатках и строить наспех до первых морозов?
— Рита права, — подхватила Алина тихим голосом, поглаживая свой животик. — Я понимаю необходимость лучшего климата, но мы не знаем, что нас ждёт южнее. У нас нет даже чётких представлений, как далеко придётся идти и какие там условия.
— Почему же? Представление есть, — спокойно ответила я, переводя взгляд с одной пары встревоженных глаз на другую. — Мы ведь уже были там, осенью. С Никитой и Матвеем. Плавали в дельту Днепра за солью. Путь не такой уж длинный — меньше месяца в одну сторону. И несложный — вниз по течению. У нас есть опыт сплава на тримаране и плотах. И самый сложный участок — пороги — остался позади. Так что переехать вполне реально.
— Это было в начале осени, — напомнил Денис, нахмурившись. — Сейчас всё по-другому. Весна поздняя, льдины ещё плывут, ледяная вода… А на юге — ты уверена, что там уже оттаяло?
— Не уверена, — признала я. — Но знаю, что шансов там больше. Внизу — шире пойма, мягче климат, растительности больше. Земля прогреется раньше. А здесь? Здесь мы каждый год будем гадать, вызреет ли урожай.
— Я не хочу рисковать, — вставил Лев Аркадиевич, сдержанно, но уверенно. — Здесь мы знаем местность, животных, уже построили дом, схрон, баню... И несмотря на трудности, выжили этой зимой. Уже знаем, что нужно улучшить, чтобы следующая зимовка легче прошла. Кто знает, как сложится на новом месте?
— Всё-таки на острове мы в большей безопасности! — Павел покачал головой. — Если переезжать, то не в этом году. Сначала нужно отправить разведчиков, которые подыщут подходящее место. Очень много всего должно совпасть, чтобы то место оказалось не хуже этого.
— Плюсы от переезда существенные, но мы должны учесть все риски, — Соболев-старший не остался в стороне обсуждения.
Снова наступила тишина. Каждый думал о своём. Взгляды людей блуждали, словно искали подсказки в лицах окружающих. Никто не хотел брать на себя ответственность за решение, которое могло определить всю нашу дальнейшую жизнь.
— Давайте не будем сейчас рубить с плеча, — спокойно и рассудительно сказал Никита, наконец прервав молчание. — Эмоции слишком сильны, и каждый из нас прав по-своему. Но я склонен согласиться с Павлом. Сначала нужно выслать разведывательный отряд. Заодно и запас соли пополнят. Давайте хотя бы до утра подумаем, всё взвесим и на свежую голову примем окончательное решение.
— Хорошо, — с облегчением кивнул Соболев-старший. — Утро вечера мудренее. Завтра соберёмся и решим.
Мы разошлись, так и не придя к единому мнению. У каждого были свои доводы, свои страхи и надежды. Но в одном мы сошлись — решение нельзя принимать сгоряча. Мы дали себе время до утра, чтобы всё обдумать. Без споров, без эмоций. Просто переварить сказанное.
А утром большинством голосов было решено остаться. Попробуем заложить огород, посадим всё, что удалось сохранить — картофель, лук, горстку разных семян. Рискнём. А вместе с тем отправим отряд вниз по течению — за солью и с особым поручением: присмотреть место южнее, на случай, если следующая зима окажется слишком суровой. Вопрос о переезде не отменён. Просто отложен на неопределённое время.
На этот раз я не стала настаивать. Хотя внутри по-прежнему ощущала: нам нужно двигаться южнее. Но я видела — после тяжёлой зимы, изнуряющей весны и болезни, подкосившей почти всех, люди устали. Они были истощены не только физически, но и морально. Сейчас мы просто не были готовы к новым потрясениям.
После общего решения я вышла на свежий воздух. На улице все ещё было холодно, но замкнутое пространство дома давило. Ко мне подошли Никита и Матвей. Они молча присели рядом на бревно, будто знали — разговор мне нужен именно сейчас.
— Ты разочарована, — первым нарушил тишину Никита. Не спрашивал, а утверждал.
Я пожала плечами, глядя на то, как коричневый муравей тащит на себе палочку в пять раз больше, чем он сам. Порой я сама чувствовала себя тем самым муравьём.
— Не разочарована. Я знала, что так будет. Но я боюсь следующей зимы.
— Мы не отвергаем твоё мнение, Поля, — спокойно сказал Матвей, протягивая мне кружку с отваром. — Просто сейчас — не время. Люди еле оправились. Строить с нуля — это не только физический труд, это ещё и сила духа. А с ней сейчас у нас у всех не очень.
Я кивнула, прижав ладони к кружке, согреваясь.
— Потому и не стала спорить. Но вы знаете, чем нужно заняться в этом году? — дождавшись заинтересованных взглядов, продолжила. — Постройкой корабля. Такого, который сможет выйти в открытое море.
Мужчины обменялись взглядами.
— В море? — переспросил Никита. — Зачем?
— Потому что рано или поздно мы захотим двигаться дальше или ради ресурсов, или ради наших детей, если мы не хотим чтобы они умерли в одиночестве. Мы должны искать… людей.
Никита молча уткнулся взглядом в землю. Матвей провёл ладонью по лицу.
— Тогда надо начинать сейчас, — хрипло сказал он. — Проект, расчёты, древесину сушить... Это не дело одного дня.
— Именно, — кивнула я. — Это даже не дело одного лета.