А потом взялись за разборку бани и дома. Работали аккуратно: стекло вытаскивали с заботой, прокладывая зимней одеждой, чтобы сохранить целым. Крышу разбирали с осторожностью, чтобы не повредить лаги и стропила — они ещё пойдут в дело. Жалко было? Конечно! Всё-таки этот дом был первым нашим детищем. И снова была массовая заготовка брёвен мужчинами.
Пока мужчины были заняты строительством, под присмотром дозорного женщины занимались огородом и переработкой мяса, сбором съедобной зелени, душистых травок для «чая». Пересаживали поближе кусты со съедобными ягодами и орехами. А я с сыном и Соболевым-старшим ходили на рыбалку и на Днепр, и на озеро, коптили улов, выделывали шкуры, собирали камыш, копали свежие крахмалистые клубни рогоза.
Делали то, что уже было знакомо, и пробовали что-то новое, например, попытались смолоть муку из клубней рогоза, чтобы испечь лепёшки. Для этого корни тщательно промывали, мелко резали, затем высушивали до хруста, после чего усердно толкли в самодельной ступке. Полученную грубоватую муку смешивали с водой и лепили самое простое тесто, которое раскатывали в тонкие, плоские лепёшечки. Выпекали их на раскалённом плоском камне до румяной корочки. Пока горячие, лепёшки казались удивительно вкусными и ароматными, но стоило им остыть — тут же становились жёсткими, словно деревянными. Впрочем, даже в таком виде они исчезали мгновенно и съедались до последней крошки. Однако пекли мы их нечасто: клубни рогоза были мельче и не столь урожайными, как привычный нам картофель, и расходовать их приходилось бережно.
Каждый день был занят с утра до ночи. Но выносливость точно повысилась. Вечером никто не падал на лежанку в изнеможении.
Купаться обычно ходили на берег Днепра. К этому времени Лиза как раз успела сварить новую порцию мыла, используя внутренний жир туров и травяной отвар, придававший мылу приятный аромат и мягкость. А то последний месяц нам приходилось обходиться слабым раствором древесной золы, после которого кожа становилась сухой, стянутой и неприятно чесалась. Теперь же после купания кожа оставалась чистой и мягкой, а аромат свежего мыла радовал всех.
А ещё с весны появились определённые неудобства. Не бытовые. Те уже и не замечали, приспособились. Как только солнце пригрело, а тела окрепли после зимнего авитаминоза, мужчины, особенно одинокие, словно проснулись окончательно. В их взгляде появилось то самое, исконное, идущее от инстинктов — желание найти пару и продолжить род. Повысилось либидо, и волна внимания хлынула на двух женщин, которые до поры оставались вне брачных игр — на Илону и Маргариту. Лизу обходили по касательной, видя прищуренный взгляд Гены. Денис коршуном следил за Аней, оставаясь пока единственным мужем.
Маргарита быстро поняла ситуацию и вовсе не растерялась. Скорее наоборот — она, как опытная охотница, только поощряла конкуренцию. То улыбнётся одному, то звонко засмеётся на какую-то шутку другого, то пройдётся виляя бёдрами так, что ложки над мисками зависнут, то вдруг попросит помощи — мол, кто сильнее, тот и поднесёт воду к летней кухне.
Илона же сначала держалась в стороне — всё ещё восстанавливаясь после родов и пережитого. Но с каждым днём её глаза становились живее, походка — увереннее, и вот уже она задерживает хищный взгляд на Павле. То спросит что-то о дровах, то внезапно появляется там, где он работает. Илона начала вспоминать, что она тоже женщина. А ещё — что муж бы не помешал. Лучше сильный и надёжный. Добытчик!
Мужчины вели себя возле женщин как на тихой арене — без грубостей, но с ясными намерениями. Особенно активничал Алексей, и, как я заметила, Маргарита его пока не отгоняла.
Я молча наблюдала за всем этим манёврами, даже расслаблено. Я-то уже замужем и моя Лиза за Геннадием, как за каменной стеной. Но в один момент рядом оказался Соболев-старший.
— Жалеете, что развелись? — хмыкнула я, заметив, как он скрипнул зубами, глядя на ухаживания за Илоной.
— Ничуть, — отозвался, не отрывая взгляда. Он недавно сбрил бороду и теперь чертовски напоминал Никиту — разве что не такой накачанный. — Предателей не прощаю.
Мы помолчали и тут он продолжил, словно советовался:
— Может к Марго подкатить? Девка с характером. А может, Лизонька? Вот это чудо-девочка у тебя выросла.