— Лучше к Марго, — отрезала я, передёрнув плечами. — Что за чёрт…
— Думал, что всё, — усмехнулся он, перебивая меня, — отгулялся по девкам. А тут глянь — седина ушла, сила вернулась в корень, всё при мне, как в тридцать.
Соболев говорил без хвастовства, почти буднично — просто как есть. Потому что это было правдой.
Пауза, взгляд вбок, потом — внезапное подмигивание.
— Возьмёшь меня третьим мужем?
Я чуть не выронила корзину. Наверное, глаза у меня стали по пять копеек.
Мужчина засмеялся — весело, звонко, точно, как молодой парень и в этом было что-то тревожное.
Буквально через пару дней мы с Ильёй пораньше освободились от работы на коптильне и решили прогуляться туда, где мужчины заготавливали брёвна. У меня была конкретная цель — набрать древесной смолы и внимательно присмотреться к деревьям, из которых можно будет построить лодку-плоскодонку, пока экспедиция не отправилась на разведку и за солью. Из прежней жизни я помнила, что подобные лодки обычно делали из еловых досок толщиной около двух сантиметров, которые после тщательно подгонялись друг к другу и проклеивались. Клей для этого можно было сварить из измельчённых рыбьих костей, чешуи и плавников, проваренных до желеобразной консистенции. Полученная масса после высыхания приобретала удивительную прочность, была водостойкой и надёжно запечатывала швы. Этот рецепт использовали в столярном деле ещё на Руси. С инструментом для обработки древесины у нас стало проще, однако сильно не хватало настоящей пилы. А вот как её сделать самим, никто из нас пока не придумал.
Мы с Илюшей шли неторопливо и почему-то молча, хотя обычно сын любил поговорить. Он нёс за плечами небольшой плетёный короб и подбирал в него прошлогодние шишки. Я шла с глиняным горшком и поглядывала по сторонам, не забывая отслеживать периметр. Про хищников мы не забывали.
В какой-то момент впереди послышался шум. Сначала — вроде бы обычный: треск сучьев, голоса. Но потом — выкрики, резкие, гортанные. Не ругань, нет, — что-то другое, будто возбуждённые окрики во время игры.
Я замерла, приподнялась на цыпочках, потом осторожно присела за куст, жестом показав Илье: «Не высовывайся!» Он кивнул, моментально понял, что ему нужно делать и притаился под кустом.
Осторожно раздвинула ветки и замерла, оценивая действо на просеке. Меня словно откинуло в воспоминаниях в детдомовское детство. Там тоже так же парни дрались, укрывшись от зорких глаз воспитателей, в глубине парка.
Мужчины стояли в кругу, часть в туниках, а часть раздетые по пояс, в глазах — азарт. Алексей и Максим уже сцепились, напрягая мускулы, словно два быка сцепившиеся рогами. В стороне наблюдали остальные. В ряду зрителей стояли Лев Аркадиевич и Соболев-старший и тоже без рубашек. И выглядели… не хуже молодых. Мощные, жилистые тела. Спина Льва Аркадиевича — словно из учебника по анатомии: каждая мышца читалась. А у Соболева-старшего, казалось, вообще выросли новые бицепсы.
Соболев откинул назад белые волосы, стягивая в хвост кожаным ремешком, и усмехнулся, будто в предвкушении чего-то очень интересного.
— Готов? — услышала я голос Никиты, он был тут же, в центре. — Кто победит из вас, тот встанет в пару за Марго. Остальные — ждут результата.
Сам Никита был в рубашке, как и Егор с Андреем. Их положение было ясным и определённым — у них уже были жёны, и оспаривать право на их женщин никому в голову не приходило. А вот Денис стоял без рубашки, угрюмо поглядывая на всех присутствующих. Он был единственным мужем у Ани, а это означало, что по нашим негласным правилам у неё вполне могли появиться и другие претенденты на супружество. Судя по выражению лица Дениса, сама мысль о том, что ему придётся делить её с кем-то ещё, вызывала у него откровенное раздражение и неприязнь. А вот почему Геннадий с Тимуром были в рубашках, да ещё и рядом стояли за спиной Никиты, оставалось только догадываться. То что Гена станет мужем моей девочки — это и ежу понятно. Неужели и Тимур? И мужчины уже между собой договорились?!
Очень осторожно я попятилась, чтобы не хрустнула ни одна веточка и поманила Илью за собой, показывая жестом, что нужно соблюдать тишину. Мы отошли метров на тридцать и я остановилась, облокотившись спиной о ствол мощного дуба.
— Мам, что там? — шёпотом спросил Илья, кивая в ту сторону, откуда мы ушли.
— Тренировка… рукопашного боя. Никита учит ребят. Не будем им мешать, — пришлось придумать приемлемую версию того, что так и застыло у меня перед глазами. Хотя не самое лучшее объяснение, потому что лицо Илюши обиженно скривилось оттого, что его не позвали. — Пожалуйста, не говори ни деду, ни отцам, что мы сюда приходили сегодня.