На вёслах был мой муж. А я сидела на корме, поправляя под ногами рюкзак и корзину с провиантом. С собой мы везли маленькую палатку, котелок, кое-какую хозяйственную утварь, инвентарь для работы: ведро, лопату, сапу, которую с боем пришлось отбирать у Лизы и деревянные разборные формы под будущие кирпичей, каменные топоры. Форм у нас уже было шестьдесят штук. Много это или мало — поймём в процессе.
Днём солнышко уже хорошо припекало и мы надеялись, что сушка саманных кирпичей будет идти быстрее.
Маршрут был нам знаком. Подниматься вверх по течению было непросто, но всё же легче, чем толкать тяжёлый, неповоротливый плот. Пока шли по воде, Денис метким выстрелом из лука сбил дикую утку — как раз к будущему обеду. Её успели поднять с поверхности, прежде чем она бы утонула.
Мы не стали сразу выгружаться. Пришвартовались к знакомому берегу, и мужчины, взяв с собой луки и ножи, отправились на разведку — осмотреть окрестности, убедиться, что стоянка пуста. Я осталась с Аней в лодке. Девушка, прижавшись ко мне плечом, молчала, прислушиваясь к каждому шороху. Солнце уже припекало, в воздухе повис влажный, свежий аромат реки и молодой зелени.
Я прикрыла глаза, расслабившись под плеск воды, и едва не задремала. Рядом Ане спокойно не сиделось.
— Что-то их долго нет… — пробормотала она.
Но кроме щебета птиц и шелеста камыша, посторонних звуков не было слышно. Даже лягушки не активничали. По моим часам, мы ждали уже почти сорок минут.
От всплеска воды я проснулась окончательно и потянулась, разминая мышцы. Недалеко от берега что-то рвануло, разогнав стайку мальков.
— Хищная рыбина, — пробормотала я, различив тень в воде. — Щука, скорее всего.
Аня молчала, но напряжение на её лице только усилилось. И тут в камышах послышался шорох — Никита с Денисом вышли на берег и подали знак: всё спокойно. Мы облегчённо выдохнули.
— Ну и ну… — буркнула Аня, с явным раздражением выпрыгивая из лодки, которую я подвела к берегу, ткнув носом в песок. — Могли бы и быстрее. Денис, я же нервничаю!
Денис только прижал жену к себе и звонко поцеловал.
— Лучше перебдеть, чем недобдеть!
Дружно начали выгрузку нашего груза. С берега уже виднелось место, где в прошлом году копали глину. Оно почти не изменилось — только зелень стала гуще, да тропа заросла травой. Палатку поставили на старом месте, у редколесья, где ветви защищали от солнца. Расположились быстро, по-военному: костёр развели на прежнем кострище, воду набрали из реки и сразу поставили варить похлебку из добытой Денисом утки. В бульон добавили сушёные травы: душицу, крапиву, немного черемши. Пахло на весь берег. Похлёбка вышла густая, ароматная — как награда за трудовой день.
После обеда решили не тянуть и пошли копать глину. Пока Никита с Денисом доставали лопаты, я с Аней разложила формы для кирпичей на ровной, солнечной площадке. Конечно, в формы не саму глину будем засыпать, а делать замес из глины, камыша и речной воды.
Вечером, когда лагерь уже уютно освещался отблесками костра, а Аня ушла спать в палатку, я осталась у огня с мужчинами. В голове крутилась одна мысль, и я не могла от неё отделаться.
— Денис, — тихо начала я, — покажи мне завтра, где именно ты тогда нашёл тот артефакт.
Мы так и оставили в тайне эту находку.
Денис с Никитой переглянулись. В отсветах затухающего костра выражения лиц я не различила, но по паузе стало ясно — что-то не так. Я напряглась.
— В чём дело? Что-то случилось, а я не знаю? — посмотрела на мужа. — Никита?
Глава 32. Тайна без разгадки
— В чём дело? Что-то случилось, а я не знаю? — спросила я, вглядываясь в лицо мужа. — Никита?
Он отвёл взгляд и тяжело выдохнул.
— Да… Но мы не хотели тебя пугать, — наконец признался он.
— Что именно не хотели? — я напряглась. — Речь про артефакт?