Денис кивнул.
— Он снова появился, — сказал он. — Этой весной. Сам... недалеко от лагеря
Я недоумённо нахмурилась:
— В смысле — появился?
— Помнишь, я его закопал осенью, — Денис говорил медленно, подбирая слова. — На самом дальнем краю острова, под корнями упавшего дерева. Глубоко. В земле. Я метку сделал, думал, с глаз долой — и всё. Но этой весной, в половодье, я нашёл его… на поверхности, когда ходил на рыбалку. Он будто сам выбрался наружу и переместился к нам.
— Это невозможно… — прошептала я. — Может звери разрыли и притянули?
— Я тоже так думал. Но он лежал прямо на прошлогодней траве. Чистый, как будто его только что отполировали. И светился — не постоянно, а вспышками. Слабый такой неоновый свет, едва заметный днём, но ночью — будто искрит.
Я перевела взгляд на Никиту:
— Ты видел это?
— Да. Денис показал мне. И он стал больше в половину. Мы решили не трогать, потом тот потом, болезнь. Уже как вычухались, то закопали снова, в другом месте. Глубже. Ещё и камнем привалили. И всё равно… через неделю он оказался в ста метрах от лагеря.
Меня передёрнуло.
— Почему вы не сказали?
— Потому что ты и так была на пределе. Болезни, огород, стройка, лодка… Мы не хотели добавлять тебе ещё тревог. А сами… мы не знали, что с этим делать. Очень непонятная вещь. Она… чувствуется странно. Не знаю, как выразиться. Словно в резонанс входит, когда стоишь поблизости.
На некоторое время все замолчали. Костёр потрескивал, ветер шевелил верхушки деревьев, но мне было не до природы. Собственные мысли стремительно неслись в фантастические дали, выдвигая новые и новые версии.
— Может, это маяк, — тихо сказала я. — Сигнальное устройство. Оно передаёт что-то, ищет кого-то…
— Если это маяк… — пробормотал Денис, — то вопрос не в том, что оно ищет. А в том, кто может откликнуться.
И тишина после этих слов показалась особенно густой и зловещей. Но мысли упорно искали другое объяснение. Встав с бревна, я прошлась туда-сюда, вскинув голову к ночному небу и всматриваясь в звёздную карту.
— Есть у меня одна версия, но она ничем не подкреплена, кроме моих собственных домыслов. Эта штука влияет на нас. Вы же видите, насколько мы изменились. Кто был стар, омолодился. У всех повысилась, выносливость, физическая сила, улучшилось зрение, нюх, слух. Надя развивается с опережением.
Ответа не последовало. Никита всё так же молчал, а Денис встряхнул головой, будто отгонял собственные назойливые мыслей.
— Кто создал эту штуку, чем бы она ни была? Ищет ли её хозяин? — выдохнула я, мыслями возвращаясь в момент нашего попадания сюда. А Землю ли?
Никита медленно поднял на меня глаза.
— А потеряна ли она? — произнёс он задумчиво. — С того самого дня, когда Денис нашёл этот артефакт не там, где зарыл и показал мне, я думал. Ты знаешь, что я в детстве любил жанр научной фантастики, да и с возрастом не вкус не поменялся. Я не вспомню сейчас ни автора, ни названия книги, но там в сюжете у высшей расы было некое устройство — Артефакт — фрагмент системы наблюдения, контроля и влияния. Его использовали на планете, чтобы ускорить развитие одного из примитивных видов с зачатками первобытного общества. Цивилизация достигла пика развития, но потом этот Артефакт изъяли. В результате герой книги, когда упал на своём космическом челноке на эту планету, застал полную деградацию некогда очень развитого общества. Остатки представителей вида стали походить на своих примитивных предков.
Усмехнувшись, я не стала комментировать сюжет. Я бы сама могла несколько фантастических версий придумать. Но все это домыслы.
Тем не менее молчать было сложно и я поделилась своими мыслями:
— Я задаюсь вопросом: как мы оказались в этом мире? И почему именно таким составом?
Заговорил Денис:
— Мы с Никитой много раз обсуждали этот вопрос и про артефакт. Информации слишком мало. И наших знаний не хватает. Но меня не оставляет ощущение, будто мы на чьей-то экспериментальной площадке. Куда нас поместили, не спросив согласия и наблюдают. Как орнитологи за птицами.
Я задумалась, вглядываясь в угольки костра.
— Какая цель у этих исследований? И не усложнят ли нам условия. Пока с большими трудностями мы не сталкивались.