Никита тихонько засмеялся. Встряхнув отросшими волосами.
— Ну, да, радость моя, всё что мы преодолели, это по-твоему небольшие трудности?
— Могло быть и хуже, — пожала плечами. — Нас могло раскидать по одиночке. Нам бы не подошёл местный воздух по газовому составу. Не было бы у нас никакого стартового инвентаря. Мог произойти раскол в группе.
— Брр, даже представлять не хочу, — передёрнул плечами Денис.
Мы снова замолчали. Костёр почти совсем погас, но никто не подбрасывал поленьев. Где-то вдалеке ухнула сова. Река тихонько журчала, неустанно неся свои воды. А в небе незыблемо светились звёзды и убывающая луна выглянула из-за набежавших облаков.
— Значит так, — сказала я. — Если Артефакт снова проявит активность — не трогать. Не закапывать. Просто наблюдать. Записывать изменения. Всё — по дням, по часам. И пора всем рассказать.
Никита кивнул, не глядя.
Я же добавила:
— Честно, даже не могу сейчас сказать, что я хочу: узнать правду или оставаться в неведении о причинах нашего попадания сюда. Потому что если Денис прав, то мы всё равно ничего не можем предпринять, чтобы прекратить всё это. А вступать в контакт с теми, кто создал такую мощную вещь… не станет ли это фатальным для нас?
Мой вопрос повис без ответа. Никита наклонился и стал подкидывать ветки в костер и раздувать угли. Пламя жадно облизало сухой хворост и вновь осветило наш временный лагерь.
— Давайте, спать. Я дежурю первый. Потом Денис. Поля, иди отдыхай. Завтра нужно хорошо потрудиться, чтобы заполнить формы за пару дней и вернуться домой, пока они тут будут сохнуть.
Мы с Денисом молча кивнули Никите и направились к палатке. Конечно, не сразу мне удалось уснуть. Мысли вертелись в голове, словно перекати-поле, не давая покоя. Только под утро сон всё же взял своё.
Мне даже снился какой-то фантастический сон, навеянный нашим ночным разговором. Я будто смотрела сквозь толщу прозрачного желе: всё было расплывчатым, как в воде, но по-своему ярким. Среди марева ко мне склонилась фигура: невысокая, с кожей цвета асфальта и вытянутым лицом с раскосым разрезом глаз, напоминающий монголоидный тип. Всё остальное было размытым, как и сам сон.
А утром, как это обычно бывает, всё увиденное ушло почти без следа. Осталась только лёгкая тень, будто коснулось крыло бабочки, оставляя ощущение чужого любознательного взгляда.
***
Через пять дней мы вернулись в лагерь. Саманные кирпичи, выложенные в деревянных разборных формах, остались на месте — сохнуть не меньше недели под солнцем. То ли это лето обещало быть жарче, то ли потому что мы теперь были значительно южнее в сравнении с тем местом, где мы оказались во время попадания, но температура ежедневно поднималась не меньше двадцати, а то и больше градусов.
Возвращались мы не с пустыми руками: помимо скромного улова, трёх вёдер накопанных клубней рогоза и охапок душистых трав, мы везли с собой дрова — нарубленные из плавника, сложенные аккуратными вязанками. Погода благоволила, и заготовку всего удалось провести без лишней суеты.
Начался сезон заготовки крапивы, из которой мы собирались получить пряжу. Из-за этого мы и задержались на глиняном карьере на два дня.
Срок был самый подходящий — начало июня, и важно было успеть до начала цветения, пока волокна в стеблях оставались гибкими и прочными. А тут их были значительные заросли. Мы выбирали крепкие, высокие растения с толстыми стеблями, срезали у самого основания, сразу очищали от листьев и сортировали по пучкам. Работали в зимних варежках и кофтах с длинным рукавом, обливаясь от пота, но без них крапива сильно жалилась.
Сушили крапиву прямо в подлеске — там было и затенено, и проветривалось хорошо. Пучки развешивали на верёвках сплетённых из коры молодой ивы, между деревьями. Главное — не допустить пересушки на солнце. После сушки крапиву нужно будет вымачивать и выветривать, чтобы отделить волокнистую часть от древесины. Но до этого ещё нужно было дожить. Пучки крапивы мы пока оставили тут до следующего нашего приезда.
В лагере жизнь текла своим чередом.
На огороде всё, что мы посадили, дало всходы. Пусть не совсем дружно, но ростки быстро набрали силу и вскоре выровнялись, догнав друг друга.