Вздохнув, я поправила воротник куртки и направилась к инвентарю. Взяла сапу, проверила её остриё и пошла к импровизированной ванне, где замачивали шкуры. Нужно было расширить эту яму, углубить её, чтобы поместилась медвежья шкура. Зима не ждёт и не спрашивает, готов ты или нет.
Глава 4. Делу время — потехе час
За работой меня нашёл Матвей.
— Поля, шашлыки уже пожарились. Идём, поужинаем.
Я перестала рыть жёсткую землю, глядя на мужчину снизу вверх. На улице стемнело так, что его лица почти не было видно. Последние полчаса я работала буквально на ощупь, не замечая ни холода, ни усталости. Меня словно кто—то в спину толкал, подгоняя: «Быстрее, быстрее».
— Идём, — согласилась я, протянув руку, чтобы он помог мне выбраться из ямы. Тело ломило от усталости и мышцы затекли от вынужденной сгорбленной позы внутри ямы.
Матвей резко потянул, и я внезапно оказалась прижата к его груди. Его руки обвили меня крепко и уверенно, и жест этот был не случайным, а вполне обдуманным.
— Попалась, — прошептал он низким голосом, его дыхание обожгло моё ухо.
Я замерла, чувствуя, как от лёгкого прикосновения его губ к коже по телу пробежала волна тепла и мурашек, накрывая меня с головы до ног. Моё сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. В его объятиях было тепло, даже слишком тепло для холодного осеннего вечера.
— Матвей… — попыталась я что—то сказать, но голос дрогнул, не слушаясь меня.
— Ты слишком себя загоняешь, — тихо добавил он, не отпуская. — Тебе тоже нужно отдыхать.
Я закрыла глаза на мгновение, позволяя себе почувствовать его тепло и ту неожиданную защиту, которую он мне предлагал. Этот момент близости дорого стоил.
Матвей бережно убрал прядь волос с моего лица и медленно, словно давая мне время отстраниться, склонился ко мне.
Когда его губы коснулись моих, всё вокруг растворилось. Холод, тяжесть прошедшего дня, нависшие заботы — всё исчезло, уступив место этому мгновению. Его поцелуй, поначалу мягкий и осторожный, становился всё более глубоким, жадным, как будто он пытался передать через него всё то, о чём мы оба молчали.
Я отвечала ему с такой же жадностью, словно черпала из этого поцелуя силы и уверенность. В его прикосновениях не было ни тени сомнения, только тепло и твёрдость. И эта твёрдость, эта уверенность в том, что мы выбрали друг друга не только из—за обстоятельств, а потому что действительно этого хотели, пробиралась глубоко в мою душу.
Моё сердце билось столь сильно, что казалось, Матвей может его услышать. Его руки, крепкие и надёжные, обнимали меня так, будто он хотел защитить от всего мира. Эмоции накрыли меня волной. И я всем своим естеством ощущала, что рядом с этим мужчиной, позволю себе проявлять слабость, быть женщиной, нуждающейся в тепле и близости.
Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша, наши лбы соприкасались, а руки продолжали крепко держать друг друга.
— Поля, — прошептал он, его голос был хриплым, низким, и от этого тепло разлилось по всему телу, — таких как ты, я не встречал. Наверное, мне Судьбой суждено было попасть сюда только затем, чтобы встретить тебя.
Всё, что он хотел сказать, он сказал. И сейчас просто молчал, легко поглаживая широкой ладонью мою спину, будто бы успокаивая тот шквал эмоций, в котором мы оказались пару мгновений назад.
Его слова запали мне в душу. Собственные мысли вторили его мыслям. А ведь только здесь я встретила тех мужчин, рядом с которыми могу быть слабой женщиной. Как это не странно звучит, но быть слабой в отношениях с противоположным полом у меня раньше не получалось.
— Матвей, отвечу тем же, — тихо произнесла я, чувствуя, как с моих губ не сходит улыбка. — Меня видимо тоже забросило сюда, что встретить тебя...
«И встретиться с Никитой» — подумала, но вслух не сказала. Как бы мы не принимали один другого, но установки прошлой жизни никуда не делись. Не могла я себе позволить говорить о другом мужчине в присутствии этого.
Я запустила пальцы в его волосы, притягивая Матвея ближе, и почувствовала, как он отозвался, сжимая меня в своих руках крепче. Каждое наше движение вызывало новую волну желания.