Это было дерьмовое время, откровенно говоря, мне было шестнадцать-семнадцать, и я порой думала, что моя любовь так и останется безответной, а мне всю жизнь придется страдать от того, что Ривен не отвечает мне взаимностью.
А сейчас мне двадцать два, и мы приплыли к тому, что я трахала его в жопу пальцами.
- Вспоминаешь, что было раньше, да? – примерно догадывается о моих мыслях Рив.
- Ну, вроде того, – не знаю, вызвано ли это месячными или просто я сама дала сбой. – Просто вспомнилось внезапно, как... – делаю паузу, а затем думаю, делиться ли с ним самым сокровенным: Риву, конечно, можно рассказать абсолютно все, но некоторые вещи настолько личные и настолько мои, что я просто боюсь доверить их другим людям. – Как мне... Было хреново и дерьмово, потому что ты не отвечал мне взаимностью, а я сама нихрена не могла ничего изменить, вернее, не знала как. Или боялась. Или не хотела. В общем, сходила с ума от несчастной любви.
Рив задумчиво проводит языком по внутренней стороне щеки – это так смешно выглядит со стороны – и садится рядом со мной на свободный стул. Он не шокирован, не удивлен, потому что наверняка о чем-то таком и догадывался. Другое дело, что мы оба прекрасно понимаем, что сейчас глупо вспоминать об этом. И уж тем более, наверно, глупо обсуждать.
Вот что ему на это сказать? Пожалеть? Попросить прощения за то, что не телепат и не мог прочитать моих мыслей? Не сомневаюсь, кто-то из парней сделал бы такую фигню. Возможно, раньше бы я даже пришла от подобного в восторг. Но сейчас я прекрасно знаю, насколько это будет звучать... Фальшиво. Именно. А что Рив может еще сказать в такой ситуации, даже не знаю.
- Расскажешь? – о-очень медленно моргаю и поднимаю глаза на Ривена. И ведь действительно, его лицо даже выражает интерес. С сомнением спрашиваю себя, а стоит ли? Но язык уже начинает болтать.
В итоге я в красках описываю свое дерьмовое состояние, когда мне было шестнадцать. Когда мне неожиданно приглянулся какой-то нелюдимый и грубый спец, который совсем не походил, казалось бы, на таких, как Скай и Брендон. Как я пыталась привлечь его внимание, не найдя другого выхода, кроме как демонстративно вертеть перед ним попой и мило пялиться на него. И как он моих намеков не замечал.
А потом я увидела его и Дарси в кафе, и вот тогда мир рассыпался на сотни осколков, я едва ли тогда могла сообразить, а потом ведьмы... И именно тогда у Блум случился первый неконтролируемый выброс ее божественной силы. В общем, я с упоением изворачиваю перед Ривом душу и, вспоминая некоторые ситуации, в которых я ревела и понимала всю тленность бытия, сейчас почему-то даже не могу удержаться порой от смеха. Да, сейчас ржать откровенно хочется, когда на ум приходят определенные моменты.
И ни разу Рив меня не прерывает. Просто слушает со своим непроницаемым лицом. Я искренне ненавижу это его выражение. Потому что невозможно угадать, о чем он думает. Я-то привыкла читать эмоции по лицам людей. Порой одни глаза могут многое сказать о человеке. В случае же с Ривом даже его глаза скрывают от меня его истинное настроение.
И когда я подхожу почти к самому концу, меня отчаянно раздирает любопытство, что же он скажет. Вариантов в голове крутится великое множество, и все же я не готова к тому, что он в конечном итоге произносит.
- Это действительно дерьмово, – соглашается Рив, пристально глядя на меня, – все, что ты пережила. Я не буду извиняться за то, что не отвечал тебе взаимностью тогда, но знаешь, слушая все это, я понимаю, что в некоторых моментах был той еще сволочью. Вот это реально стремно вспоминать и понимать, – он чуть прикрывает глаза, – но знаешь, я могу тебе точно сказать: этого больше не повторится. Ты это пережила, это осталось в прошлом. И это чертовски здорово. Просто оглянись назад, сравни себя нынешнюю и тогдашнюю, подумай о том, через что ты прошла, и пойми, что все хорошо. И того дерьма больше не будет.
- Я часто напоминаю себе об этом, – честно признаюсь я.
- Это полезно, – кивает Рив. – Чтобы избежать дерьма, нужно помнить, что оно было, есть и будет в твоей жизни.
По моим губам расползается улыбка.
- Да ты прям отличный психолог.
- Всегда пожалуйста. Обращайся.
- И от кого ты этого понабрался...
- Брал частные уроки у Мификса, – и мы оба смеемся.
И в этот момент мне становится чертовски хорошо, потому что я понимаю, как же здорово, когда есть место, куда можно прийти в любой момент, будь он самым адовым или самым прекрасным, что есть человек, который будет ждать тебя независимо от всех обстоятельств. И совершенно неважно, через какое дерьмо тебе пришлось пройти, прежде чем получить это. Потому что все, что мы делаем, всегда окупается.
- Я люблю тебя, – неожиданно произношу я.
- Я тоже тебя люблю, – вздрагивает Рив, – но слушай. Я адски хочу жрать. И пошли уже смотреть фильм.
- Раз уж нельзя трахаться, – бормочу я.
- Через несколько дней ты точно будешь скучать по этому моменту, – хитро обещает Рив. Я закатываю глаза:
- Поверь, я готова вытерпеть еще раз суд трансформаций, но не месячные!
====== Глава 48. Альянс Пяти Планет ======
Если бы она была человеком, ее брови непременно взлетели бы вверх. Баттерфликс замирает в дверном проеме, оглядывая комнату, в которой собственноручно заточила сирина. Со вчерашнего дня она очень преобразилась.
Скай. Сотни его фотографий украшают стены, сменившие свой цвет на нежно-голубой. Вообще все теперь выполнено в синих оттенках. Из динамиков на стене льется чарующий голос принца Эраклиона, обрывки из его различных речей, слова любви, адресованные, правда, Блум, а не сирину. Сам же Мификс лежит на животе на диване и, уткнувшись в планшет, что-то вдохновенно строчит, с молниеносной скоростью нажимая на сенсорные клавиши. Пару дней назад Баттерфликс разрешила ему выйти в интернет, немного разрушив изоляцию Мификса, потому что он все уши ей прожужжал про то, что фанфик, который пишут они с соавтором, ждет беттинга и нужно загрузить новые фотографии в ИнстаМагиксГрам. Поглощенный то ли написанием, то ли проверкой текста, Мификс ко всему прочему издает невероятно эротичные стоны, явно показывающие, фанфик какого рода находится у него в руках.
- Что это? – чуть напряженно интересуется Флай, не сводя глаз с фотографий Ская, подмечая, что некоторые из них еще и двигаются.
- О, Флай! – сияет Мификс, лениво и даже несколько небрежно отрываясь от планшета. – Ну как, нравится?
- Убери это, – она чуть поводит рукой, и комната возвращается в прежний вид.
- Ну уж нетушки, – цокает языком сирин. – Я же тут надолго, так что хочу иметь жилище с комфортом. Любимый всегда будет со мной!
И все вокруг снова преображается в соответствии с его предпочтениями. Баттерфликс это злит. Принц Эраклиона и так не вызывает у нее особо теплых чувств, но сейчас ее раздражение особенно обостряется, потому что сотни Скаев глядят на нее со стен, сотни Скаев видят Мификса двадцать четыре часа в сутки, и им, этим безжизненным фотографиям, не содержащим даже никакой энергии возлюбленного Аватара, сирин рад гораздо больше, чем ей.
Древние не терпят, если ими пренебрегают. Не только Баттерфликс знала, где бить, Мификс тоже умело, с присущим ему азартом, целенаправленно выводил из себя бабочку, зная ее редкую, но острую вспыльчивость. Она почти никогда не выпадает из состояния равновесия. Но если скользит на грани...
Миг – и ярость застилает разум, она стремительно делает шаг в направлении Мификса, резко впечатывая его в диван и крепко беря его за воротник рубашки. Ее глаза полыхают огнем, а губы поджимаются. Она смотрит на сирина и с удивлением отмечает, что он... Смеется. Чертова птица смеется прямо ей в лицо! Взгляд сирина отливает недобрым блеском, сам он не сопротивляется, а будто с интересом ожидает, что же бабочка выкинет дальше. Такая его покорность, может, и обрадовала бы ее. Но не в этот раз.