Пока кардинал отсутствует, Рокси ходит по номеру и садится на широкое окно, наблюдая за своей Солярией. Да, уже своей. Ибо этот воздух, эти улицы. Ей хватило одного дня, чтобы влюбиться. Одного дня, чтобы понять, где она хотела бы жить. Солярия стала целью номер один. Вскоре Блумикс возвращается и интересуется, будет ли Рокси принимать ванну. Причем он так выразительно убирает прядь волос ей за ухо, что фея животных почти настораживается. И что-то внутри начинает всплывать.
Оно всплывает, когда Рокси стоит под теплыми струями, моет голову и тщательно умывает лицо. Всплывает, пока она вновь прокручивает в голове сегодняшний день. А когда Рокси выходит из душа, с высушенными волосами, без макияжа, обернутая полотенцем, то наконец-то понимает: это неизбежно. Весь день ей как-то было некогда думать об этом, голова была занята совсем другими вещами, но сейчас... Рокси понимает – и инстинктивно вздрагивает. Блумикс, таинственно улыбаясь, медленно обнимает фею животных, берясь цепкими пальцами за край ее полотенца, что тут же спадает вниз. Рокси зачарованно перешагивает его, не замечая, как кардинал перемещается назад и, обхватывая ее сзади, слегка приподнимает над полом, неся к широкой кровати, застеленной бежевым покрывалом, куда плавно опускает фею животных, что от волнения даже не дышит. По ее телу бархатными волнами перекатывается восхитительная дрожь. Легкий трепет и волнение. Первое таинство – важное таинство – в жизни феи. Первое обнажение, первое соприкосновение тянущихся друг к другу тел. Рокси пленит атмосфера: отель, роскошный номер...
Блумикс двигается волнующе, слово “изящно” сюда не подходит – слишком грубо и просто. Блумикс сидит перед феей без своих извечных бинтов – медленно и плавно, будто бы стараясь не спугнуть, сжимает ее аккуратные, упруго-небольшие груди с нежными, розовыми сосками. Рокси боится пошевельнуться, а тело покрывается мурашками.
Блумикс с не сходящей с его губ улыбкой проводит руками по ее ложбинке – Рокси чуть-чуть поднимает руки – гладким подмышкам, чуть упругому животу, не касаясь интимной зоны. Неторопливо и постепенно кардинал приучает фею к своему телу, холодные пальцы гладят ее везде. Рокси рискует даже чуть-чуть вдохнуть, но цепенеет и еще боится расслабиться.
Трепет купается в ее глазах. Дрожь бежит по рукам.
- Ты боишься? – с кошачьими нотками спрашивает кардинал.
- Д-да, – выдыхает она. – Т-то есть... Я в первый раз оголяюсь перед кем-то.
- Я знаю, – мурлыкает кардинал, пробегаясь по шее Рокси, – это наш первый раз. Я никогда не делал этого прежде.
- А как же Сиреникс? – приглушенно произносит Рокси.
- Он входил в меня, но мне в него вход закрыт. Я буду в тебе – буду первый раз в жизни в ком-либо.
Фея животных невольно улыбается. Таинственная, завораживающая до чертиков огненная трансформация – ее трансформация – в некоторых вопросах знала куда меньше, чем Рокси. Но мысли феи прерываются, потому что бледный палец гуляет по ее губам, а потом Блумикс целует ее глубоким, испытующим поцелуем. Рокси закрывает глаза и чуть обмякает в его руках, что исследуют ее спину, нежно рисуя узоры на коже.
Трепет не отпускает ее – сердце гулко стучит – Рокси чуть отстраняется от кардинала и уверенно прикасается руками к его торсу. В ней просыпается интерес. Она медленно повторяет движения кардинала, но в своем порядке, изучает руки с выступающими на них венами, проводит по животу, гладит утонченную талию. Блумикс худощав – Блумикс изящен, и это пленит фею животных. В голове проносится странная мысль: он беспол, а она тянулась к одной деве ранее, быть может, в этом есть какой-то таинственный смысл?
Они осторожно ласкают друг друга, и Рокси начинает расслабляться. Снова дышит и слушает учащенный стук в груди. Кардинал играется с ней, забавляясь, как с кошкой, а Рокси чувствует блаженную негу. Настолько нестрашно, настолько...
Но дрожь возвращается, когда Блумикс подминает фею под себя, мягко располагая ее на тонком покрывале, а сам нависает над ней. В голове Рокси стучится гулкое: “Нет-нет-нет!”, но это обманный маневр. Кардинал ложится с ней рядом, лаская ее бедро. Рокси гулко дышит, рассеянно глядя в потолок и улыбаясь, думая почему-то об Ане с Кристалл и их лицах, когда она расскажет им...
Она вдруг смелеет и садится на Блумикса, кошкой тянется к его лицу и, словно дразня его, пальцем щекочет чуть-чуть подбородок. Кардинал безмятежен – кардинал отстранен, но цепким взглядом наблюдает за ней. Рубиновые глаза светятся невероятным спокойствием и терпением. У нас еще много времени впереди.
И Рокси это обнадеживает, расслабляет еще больше. В ней просыпается игривое настроение, фея тешится с кардиналом, словно ребенок маленький, но тем она увереннее и тем она веселее.
Блумикс незаметно щелкает пальцами, и свет в номере становится приглушенным. Рокси распахивает глаза от удивления, а кардинал, пользуясь ее замешательством, улыбается и, приподнимаясь, крепко обнимает фею за пояс и бережно, но ловко кладет ее на кровать. Рокси не успевает вздохнуть – холодные пальцы мягко проводят по половым губам, быстро находя клитор, фея вздрагивает, когда из нее вырывается стон.
Так она и прежде снимала напряжение: сама, своими руками, но Блумикс искуснее, Блумикс делает это в десять раз лучше. Он знает – действительно знает! – все потаенные уловки феи, ловко играя, преобразует их, добавляя новые оттенки. Кардинал ласкает ее промежность – Рокси сходит с ума от наслаждения и совсем легкой боли. Так никогда и так еще ни с кем.
Блумикс окончательно расслабляет ее, и Рокси приглушенно стонет, блаженно улыбается, а тело... Тело требует продолжения. И уже не такой уж страшной кажется перспектива... Ой! Пальцы кардинала проходят близко от... Страх возвращается. Рокси сглатывает. “Нет, пожалуйста, нет!” – она не готова, не готова черт возьми! Не сейчас, не надо! Можно же... Можно же все прекратить, да? Эта мысль дарит надежду, Рокси даже открывает рот, чтобы попросить Блумикса остановиться, но...
Черт. Не успевает.
- Та-что-связана-с-животными, – поет ей Блумикс, переливаясь дивной песней. В его глазах потрескивает огонь, и Рокси завороженно смотрят в бездонные рубины.
- Та-что-несет-в-себе-древние-силы-своей-планеты, – кардинал говорит с ней истинным языком, вернее, она слышит истинный язык так, он желал бы сказать ей больше, но она не услышит. Он научился этому от своего друга, от того, с кем вступил в союз. От величавого змея, что показался ему самой прекрасной трансформацией на свете.
- Ты прелес-с-стна, – от этих слов по коже Рокси вновь начинают бежать мурашки. Внутри просыпается магия, тая и наслаждаясь таким языком. Волосы Блумикса светятся алым, вспыхивают-переливаются, фея животных просто с ума уже сходит от этого зрелища... И, наверное, течет больше, чем от всех прикосновений.
Восторг феи – видеть пред собой трансформацию. Блаженство феи – знать, что трансформация пришла к тебе, как к женщине.
Рокси, смотря в рубиновые глаза, совершенно забывает о том, что лежит на спине, широко раздвинув ноги. И она кричит – от боли, шока и неожиданности – когда понимает, что Блумикс, черт подери, уже в ней. Как бы сказала Ана: “Прошляпила ты свой момент”.
Блумикс, отвлекая Рокси, вошел в нее, Блумикс влился в фею, когда та любовалась его истинной сутью. Он прогнал ее страх, оставив лишь изумление и трепет от того, что с ней происходит.
Кардинал двигается в фее, разливаясь в ее теле огнем. Его тепло смешивается с ее, ее магия отчаянно тянется к его дикой и безграничной силе, животная суть рвется наружу, Рокси кричит, дергается, еще неумело, возможно, пытается двигаться в едином ритме с Блумиксом, а ее силу сжигает пламя – не разрушения, не ритуальных костров, но пламя жизни и созидания.
Блумикс вобрал в себя всю любовь и человеческую натуру своей создательницы. Всю ее жажду жизни. В нем говорила Блум, на него повлияла Блум. И пусть он был собой, его основу все равно создавала хранительница огня Дракона.