Что поделаешь, пришлось ехать. Впервые в жизни Шакман вынужден был предпринять поездку к соседям в качестве главы зависимого племени, иначе говоря, толкнуться в дверь такого же, как сам, турэ со смиренной просьбой.
Татигас был значительно моложе Шакмана, однако в чувстве собственного достоинства ему не уступал. При встрече бий оказал предводителю тамьянцев должные знаки внимания, пригласил в свою юрту, посадил на почетное место, но при разговоре не забывал, что положение у них отнюдь не равное, нет-нет да напоминал об этом, хотя и не прямо, а намеком.
— У тебя, кажется, подросла дочь, — сказал Шакман, стараясь нащупать путь сближения с Татигасом. — А у меня — трое сыновей…
— Знаю, слышал. Младший твой не вернулся еще?
— Нет, не вернулся. Получил я весть, будто бы угодил он в войско казанского хана.
— В войско казанского хана? С какой стати сын башкирского турэ должен ходить в армаях Сафа-Гирея? Верни его, верни! Ко всему прочему, ты ведь теперь не в Казанском ханстве, а в Ногайской орде.
— Какая разница!..
— Есть разница, Шакман-турэ. Ходят слухи, что царь урусов Иван готовит большой поход на Казань. Как бы, говорю, не пропал твой сын там ни за что ни про что.
— Вернется, надеюсь, целым-невредимым. Тогда, может, породнимся мы с тобой…
— Так ты же его, вроде бы, женил! — воскликнул Татигас, прикинувшись ничего не знающим. — Слышал я краем уха — свадьба была…
— Что было — быльем поросло… Ни дня они не прожили вместе. Молодая исчезла бесследно на пути к нам. Шагали мой отправился на поиски, и вот до сих пор нет его…
Голос у Шакмана упал, на глаза вдруг набежала влага. Он отвернулся — будто бы высморкаться, сморгнул две слезинки. Не хватало еще, чтоб Татигас заметил это проявление слабости! Заметит, так не посочувствует, конечно, а позлорадствует, как злорадствовал в подобных случаях сам Шакман.
Разговор о свадьбе напомнил ему, что предводитель сынгранцев Булякан точно так же, как он сейчас, искал путь к сближению и согласию. Точно так же предложили ему сынгранцы породниться, желая скрепить родством союз меж племенами. Но как высокомерно повел себя тогда Шакман-турэ! Не союзника хотел он видеть в своем свате, а подневольного, унизить его старался. А теперь вот сам унижен: протягивает руку дружбы, а от него отворачиваются.
— Вернется — найдет себе невесту, — сказал Татигас, завершая разговор о Шагали. Равнодушно так сказал, из чего нетрудно было вывести, что предложение Шакмана отвергнуто, надежда его на породнение похоронена.
Именно равнодушный тон бия особенно больно задел главу тамьянцев. В нем всколыхнулась злость, он словно очнулся и готов был наговорить резкостей, но зависимое положение и правила поведения в гостях не позволяли ему открыто высказать то, что думает. «Попадись ты мне там, на Шешме, — показал бы я тебе, чего ты стоишь! — подумал Шакман, еле сдерживаясь. — Проучил бы я тебя там…»
Беседа, завязавшаяся довольно легко, тут оборвалась. Оба предводителя замолчали, один — переживая свое унижение, другой — тяготясь тем, что предстояло сказать, — ведь до главного они еще не дошли. Неловкое молчание затягивалось, и кто-то должен был нарушить его. Нарушил Шакман.
— Ты велел… — начал он и едва не сказал: «Ты велел мне приехать», — но вовремя сообразил, что это прозвучит как признание его зависимости от Татигаса. — Ты велел послам передать, что просишь меня заглянуть…
— Да, я сказал: «Пусть приедет сам турэ». Спор у нас нешуточный, с послами его не решить.
— Какой тут может быть спор! — деланно удивился Шакман. — Племя по пути в другие края остановилось на некоторое время на вашей земле, значит, понравилась она. Этому, по-моему, только порадоваться надо.
— Порадоваться? Тому, что вы без спросу заняли наши угодья? Тому, что ваш скот вытаптывает наши пастбища? Спасибо, Шакман-турэ, за оказанную нашей земле честь, но лучше вам уйти с нее по-хорошему. Нам самим ее не хватает, племя растет, угодий нужно все больше и больше. Коль начнут всякие бродячие племена отхватывать кусок за куском, мы сами без земли и воды останемся.
— Не останетесь, Татигас-бий, не останетесь! Скорей ты у кого-нибудь отхватишь, а у тебя не отхватят…
— Да вот явился же ты. Мало ли таких!
Разговор все более накалялся, но резкий тон Татигаса пошел на пользу Шакману, он тоже разгорячился и почувствовал себя уверенней.
— Ладно, пусть будет так — явился Шакман и без спросу сел на твою землю. Не будем ходить вокруг да около, скажи напрямик, что нужно, чтобы я некоторое время пожил на ней? Ставь свои условия.