Мулла между тем соображал, как, не выдав своего неведения, вытянуть сведения о только что упомянутом священном месте. Чтобы навести разговор на гробницу, сказал, притворно вздохнув:
— Далековато еще мне до конца пути, уланы. Идем, идем — никак дойти не можем.
— Теперь уж недолго идти, — утешил его человек, который первым упомянул о гробнице. — Приноравливаясь к стаду, через недельку дойдете.
— Хорошее там место, — добавил другой. — Есть лес, есть озеро. Акзират называется то место. И святые, и убогие туда идут…
— Туда, туда… — будто подтвердил мулла Апкадир. — Вот и я, направляемый всевышним, вознамерился ступить на священную землю. Да. Коль суждено, предамся молитвам там, буду просить всемогущего простить грехи наши…
Мулла взглянул на солнце, приложив руку ко лбу.
— Места тут мне не знакомые, боюсь с дороги сбиться… В какую сторону мне отсюда идти?
— В эту, в эту!
— Скот лучше теперь же перегнать на левый берег Кугидели. Дальше река — шире и глубже. А гробница — слева от реки.
Поднаторевшему в житейских хитростях Апкадиру более никаких сведений не потребовалось, услышанного было достаточно, чтобы взять нужное направление.
Дорога не доставляла особых хлопот, если не считать помехой то, что прекрасная долина Кугидели замедлила движение стада, дорвавшегося до богатого корма.
Священным местом, оказалось, считают старинное кладбище на восточном берегу небольшого озера. Из разговоров с обитающими у озера людьми выяснилось, что на кладбище будто бы погребены приближенные могущественного предводителя племени, известного под именем Урдас-бия с тысячью колчанов, былые старейшины племени Мин и другие знаменитые, волею судьбы закинутые в эти края люди. Правда это или нет — для Апкадира не имело значения. Прежде всего его заинтересовала гробница, а точнее — мавзолей, выложенный из серого камня. Рассказывали, что построен он над могилой святого Хусейнбека. Судя по всему, Хусейнбек родом был из тех же краев, что и мулла Апкадир, скончался здесь, распространяя среди язычников истины и догмы ислама. Могила проповедника стала местом поклонения обращенных в новую веру, и какой-то предводитель племени распорядился построить над нею мавзолей в виде юрты.
Казалось бы, место это самим провидением предназначено для муллы Апкадира, а мулла Апкадир рожден для этого места, дабы стал он продолжателем дела Хусейнбека и хозяином окружающих земель. Но не укоренился здесь новоприбывший шейх, не понравилось ему, что священное место слишком людно, давно обжили его собравшиеся из разных краев шейхи, дервиши, убогие и просто бродяги. Иные, подобно Апкадиру, сумели сколотить состояние, имели на другом берегу озера дома и надворные постройки. Те, кому не повезло, жили в шалашах. Были и такие, кто устраивался на ночлег в мавзолее. Временами они отправлялись в становища и на яйляу ближайших племен, добывали пропитание всяк по своим способностям, — кто распевай молитвы, кто питая вслух рукописные книги, кто пересказывая занимательные истории, — а потом неделями толклись возле мавзолея. Словом, у Акзирата различного рода попрошайки кишмя кишели.
Зрелище это отвратило душу Апкадира от места, на которое он по неведенью возложил большие надежды. Если бы он остался тут, на него просто не обратили бы внимания или, во всяком случае, он не пользовался бы таким вниманием, к какому привык. Он же не только привык к своей исключительности, но и поверил в нее.
К мавзолею он приехал один, предусмотрительно оставив стадо и случайно обретенную супругу на расстоянии дневного перехода от священного места. Надо была сначала все осмотреть и, как говорится, обнюхать. Увидев нескольких бродяг-дервишей за намазом, Апкадир тоже решил отдать должное богу. Снял елян, затем залоснившийся из-за долгой носки камзол и, постелив камзол вместо молитвенного коврика, громко, чтобы слышали проходящие мимо, пропел две суры корана. После этого посидел, приглядываясь к окружающим, и поманил пальцем одного из двух оборванцев, лежавших неподалеку. Уже по приветствию поспешившего к нему человека Апкадир определил, что тот большой ученостью не отличается, и спросил, усмехнувшись:
— В чем ты видишь свое предназначение, дервиш?
— Прости, хазрет, мы не дервиши. Мы — просители.
— Что значит — просители? Чем вы занимаетесь?
— Мы входим в дом или юрту и высказываем пожелания и просьбы, обращенные к аллаху.
— Какие просьбы?
— Чтобы аллах простил людям грехи и дал им счастье.