— Скажи своему хану, мы обдумаем его просьбу. Если великий мурза Мамай и его брат мурза Юсуф одобрят наши намерения, в меру своих сил мы окажем помощь. Небольшую. Я не могу ослабить свое ханство. Мне самому нужны охранники, воины, оружие…
— Напомню, что брат великого мурзы ногайских земель и его наследник, правитель Средней орды мурза Юсуф приходится хану Сафа-Гирею тестем. То есть наш хан — ваш зять. Поэтому великий мурза готов помочь ему.
— Понятно. Я сказал — обдумаем. Доставь хану Сафа-Гирею наш привет. Желаем ему удач в предстоящих походах за барымтой на землю урусов.
Видя, что посол не думает трогаться с места, хан спросил:
— Есть еще просьбы?
— Есть, великий хан. Еще одна большая просьба.
— Слушаю.
— Подвластные Казанскому ханству башкирские племена начали перекочевывать в вашу сторону, перебираются в ногайские владения. К примеру, к вам ушло племя Тамьян.
— Предположим. В чем же заключается просьба?
— Великий наш хан, посылая горячие приветы, обращается, твое величество, к твоему чувству справедливости. Не давайте в своих владениях землю племенам, ушедшим от нас без позволения нашего хана. Гоните их туда, откуда пришли.
Хан-Акназар высокомерно вскинул голову.
— Я не могу прогнать народ, который по своей воле идет под мое крыло!
— Послы не подлежат казни, мой хан, мой султан, скажу прямо: если случаи, подобные перекочевке тамьянцев, повторятся, ваши отношения с Казанью могут сильно испортиться. Не лучше ли своевременно принять меры, чтобы не допустить это?
— Тамьянского турэ, я думаю, не вернуть на старое место даже с веревкой на шее. Он теперь наш и нашим останется…
Посол встал. Хан Акназар, обратившись к смотрителю дворца, распорядился:
— Уважаемому послу хана Сафа-Гирея окажите должные почести. Позаботьтесь о его спутниках. Путь у них долгий, пусть отдохнут, погостят у нас.
Однако посол не захотел гостить.
— Путь у нас, великодушный хан, в самом деле долгий, я спешу предстать перед своим повелителем. Мы и так потратили времени больше, чем рассчитывали. Я ведь приехал сюда из Актюбы…
Акназар тоже встал.
— Я желаю хану Сафа-Гирею успехов. Да поможет ему аллах!
19
Хан Акназар чувствовал себя должником хана Сафа-Гирея. В свое время хозяин казанского трона прислал ему нескольких умельцев, захваченных на Руси, и передал через посла: «Моему войску нужны кони. Если хан Акназар не поскупится, я и впредь буду посылать ему урусоз. Пусть он не забывает, что я веду войну с урусами и пленников у меня будет много». В ответ хан Акназар отправил под Казань табун лошадей, набранный у башкир.
Сафа-Гирей выполнил обещание. Его армаи пригнали в Имянкалу толпу плотников, каменщиков и кузнецов, плененных при набегах на русские города и клейменных каленым железом: у каждого на груди багровело изображение полумесяца. Руки у этих людей оказались золотыми. Акназар постарался отдариться за них конями, а все же чувствовал себя в долгу.
У него и прежде были рабы-строители, попавшие в Имянкалу разными путями, главным образом — со стороны Бухары и Астрахани. Но их не хватало. Подарок казанского хана помог Акназару заметно поднять свой престиж. Руками клейменых мастеров он за несколько лет преобразил Имянкалу. Обновили крепостную стену и общие ворота. Сменили также ворота, предназначенные лишь для хана и знатных его гостей, выковав новые двухстворчатые, с узорами, пошире старых. Расширили дворец, пристроив новые палаты и комнаты. Забрали железными решетками окна хранилищ, перекрыли конюшни. На Агидели построили специальный ханский паром.
Когда самые спешные работы внутри крепости завершились, хан перевел рабов к горе Каргаул. Следуя примеру своих повелителей, он решил обзавестись летним дворцом для приема знатных гостей и веселий. У южного склона горы было выбрано место, которое первым делом обнесли дубовым частоколом. Огороженное место одним краем захватывало небольшой ручей, другим примыкало к лесу, с тыла высилась гора, спереди простиралось чистое поле. Вскоре поднялись стены дворца, за ними скрыты были летняя кухня и жилище для слуг, поодаль построили конюшни, загоны для скота и кузницу. Ворота, в отличие от Имянкалы, соорудили лишь одни, но такие же, картам, тяжелые, раскрывающиеся на две стороны.
Хан, выезжая со знатными гостями из разных краев на охоту, стал показывать им свой «хутор». Гости возносили до небес его ум и предприимчивость. Иные, конечно, темнели лицом от зависти, но были и такие, кто старался дать дельные советы. Кто-то высказал мнение: не худо бы в этом прекрасном уголке возвести храм для молитв и благочестивых размышлений. Хан принял совет, решил построить мечеть.