Дело вроде чуть-чуть прояснилось. Значит, уехали вдвоем. Может быть, заранее сговорились. Но кто ее увез? Не тот ли, кто похитил и наложницу Ядкара-мурзы?
У ишана голова пошла кругом.
22
Минзилю увез Биктимир. Да-да, тот самый — ее первый муж, похороненный молвой и оплаканный народом страдалец.
Незадолго до того, как ишана пригласил Субай-турэ, к остабике прибежала жена пастуха, который служил у муллы Апкадира еще на тамьянской земле да так и остался при «святом стаде».
— Абьтстай! — закричала она. — Теленок в стаде заболел.
Ишан, крутившийся возле плотников, обернулся:
— Что с ним?
— Не знаю, хазрет. После дойки я подпустила его к матери, а он сосок брать не хочет.
Хазрет очень дорожил скотом и не то что телят, всех ягнят знал наперечет, не терпел убытка.
— Сходи, взгляни, — сказал он жене. — Коль заболел, надо привести во двор.
У извилистого ручья под старым вязом женщин встретил пастух, относившийся к Минзиле по-свойски — он был на ее скромной свадьбе дружкой Биктимира. Рот у пастуха — до ушей.
— С теленком ничего не случилось, — сказал он. — А случится, так пусть об этом голова у хазрета болит. Тут к тебе гость… Стой крепко — не падай…
Кусты рядом зашевелились, густая листва раздвинулась, и Минзиля обомлела.
— Ты?! — выдавила она наконец.
— Я.
— Боже мой!..
Они стояли, не решаясь приблизиться друг к дружке. Жена пастуха легонько подтолкнула остабику.
— Зайдите за кусты. Кто-нибудь из псов хазрета может появиться.
Биктимир несмело взял Минзилю за руку, увел за кусты ивняка.
— Не ждала?
— Господи!.. Как я могла ждать? Мне с горя хотелось спалить весь мир… Как же это вышло?
— Долго рассказывать. Потом. Я пришел за тобой. Пойдешь?
— Куда?
— Куда глаза глядят.
— Легко сказать.
В глазах Биктимира мелькнули злые огоньки.
— Не хочешь? Еда у муллы, конечно, посытней…
— Подавился бы он этой едой!
— Так что же тебя держит?
— Постой, не спеши. Надо подумать, как лучше…
— Лучше, наверно, в доме муллы…
Биктимир едва не сказал «в объятиях муллы», но сдержал себя. Он не хотел, да и не вправе был упрекать Минзилю за то, что случилось с ней без него. Да вот невольно упрекает. Чтобы не оттолкнуть ее совсем, он сказал мягко:
— Может, тебе трудно решиться так вот, вдруг. Я согласен подождать.
— Нет, зачем ждать! Я готова. Пойду с тобой, куда угодно!..
— Я надеялся, что ты скажешь так, поэтому пришел. — Биктимир обнял жену. — Спасибо, милая!
— Но… Но нельзя уходить сейчас. Апкадир завел верных псов, догонят… Надо немного выждать, добыть коней…
— Это я улажу. У меня, как видишь, есть друзья. Не забыли меня.
— Я приготовлюсь и дам тебе знать. А пока до свидания, душа моя!
Минзиля поцеловала мужа, и нахлынули на нее пронзительная жалость и нежность. Биктимир сильно изменился, исхудал, подурнел, но все равно для нее он был красивей и ближе всех на свете.
Домой, если позволительно теперь называть дом ишана Апкадира ее домом, Минзиля вернулась с теленком на руках и принялась усердно «лечить» его. Теленок жалобно мычал, артачился, не хотел пить разжиженную теплой водой опару.
Отъезд ишана к минцам на торжество бракосочетания обернулся праздником, в душе Минзили. Она собрала в узел самые необходимые вещи, припасла снеди и с наступлением темноты отправилась к старому вязу, где поджидал ее Биктимир с оседланными конями. Как раз в это время во дворе ишана взметнулось пламя — загорелась одна из лачуг. Поднялся переполох, оставленный дома мюрид и слуги кинулись тушить пожар. Пока справились с огнем, не дав ему перекинуться на другие строения, и отдышались, стало светать. Лишь утром обнаружилось, что исчезли остабика и два великолепных скакуна.
Что нужно беглецам? Темная ночь и быстроногие кони. Биктимир с Минзилей к рассвету домчались по степной дороге до обширного леса, тянувшегося вдоль Агидели. Дальше поехали шагом. Теперь преследователи, если б слуги ишана и кинулись вдогон, смогли бы настичь их разве только на сказочных тулпарах.
Биктимир не раз уже испытал на себе, как худо одинокому беглецу. Днем всюду ему грозит опасность, ночью страшновато. В степи того и гляди нарвешься на недругов, в лесу — на хищника. Не знает одинокий покоя, судьба его висит на волоске и днем и ночью. Вдвоем легче. Правда, случись что — Минзиля, может быть, даже осложнила бы положение, одному-то проще скрыться. Но видя ее рядом, Биктимир чувствовал себя уверенней, жизнь обрела новый смысл, стала полней.