Едва мулла Апкадир завершил молитву, утвердив тем самым брак, с горы, возвышающейся над яйляу, донесся пронзительный крик:
— Видим всадников! Скачут сюда!..
В большой юрте никто и ухом не повел, полагая, что крик связан с байгой. Зашевелились лишь после того, как послышались тревожные голоса высыпавших из своей юрты егетов.
Между тем пронзительный крик повторился, над макушкой горы закачался столб дыма, оповещая племя о грозящей ему опасности. Тут уж все поднялись на ноги. Раздался клич сынгранцев:
— Барлас!
Клич подхватили в разных концах яйляу:
— Барла-ас! Барла-ас!
Трудно сказать, кто из-за неожиданного переполоха испытывал неловкость в наибольшей мере. Все пришли в замешательство. И Минлибика, поспешившая к брачному ложу, пренебрегая обычаем. И Шагали, который вот-вот должен был заключить в объятия молодую жену. И Шакман-турэ, устремившийся к своему коню, дабы ускакать, пока не угодил в руки неведомых врагов чужого племени. И Булякан-турэ, готовый заплакать со злости на недругов, — помешали завершить свадьбу, — и досады на себя — не хватило ума поберечь лучших коней, беспечно разрешил взять их на скачки…
Внезапная опасность привела всех в движение, требовала переступить все мелочное, собраться в кулак, но растерянные участники расстроенного пиршества бестолково суетились, не зная, куда кинуться, что делать.
Снова прозвучал клич:
— Барлас! Барла-ас!
Однако клич, который должен был вывести сынгранцев из состояния растерянности, сплотить их для защиты своего племени, своей земли, — этот священный клич почему-то не оказывал нужного воздействия. Несколько удивленный этим, Шагали, забыв, что находится в гостях, издал клич тамьянцев:
— Тутыя! Тутыя!
Тамьянские гости взлетели в седла. Они, может быть, показали бы, что могут действовать быстрей, дружней сынгранцев, но Шакман-турэ осадил их тяжелым взглядом и, приблизившись к сыну, процедил сквозь зубы:
— Ты не на своей земле!..
— Не на своей, так на земле тестя! — ответил возбужденно Шагали. — Я должен ему помочь!
— Коль охота — помогай, но клича тамьянцев не касайся! Пока что хозяин ему — я!
— Надо же что-то делать, отец!
— Мы отправляемся в обратный путь.
— Я останусь!
— Не глупи! — закричал Шакман и, видя, что Булякан обернулся к ним, продолжал: — Что мы, безоружные, можем здесь сделать? Тесть твой, в случае чего, даст нам знать. Да-да, коль дело обернется круто… И ты вернешься, вооруженный, с батырами.
Шакман посмотрел на Булякана и добавил громко, чтобы все кругом услышали:
— Какой-нибудь кучке любителей барымты сват и сам не поддастся. Сынгран — племя крепкое!..
10
Беда, нагрянув в разгар свадебной байги, развернулась совсем рядом, у подножья горы, в образе вооруженной конницы енейского предводителя Байгубака.
— Эй, Сынгран! Выходи на бой, коль хватит силенок!
Только что безмятежно праздновавшие сынгранцы, ошеломленные внезапным появлением врага, сбились в толпу. Егеты попроворнее вооружились — кто луком, кто пикой, кто сукмаром, вскочили на коней. А растяпы ограничились тем, что драли горло, поддерживая клич племени.
— Барлас! Барла-ас! — без конца звучало над яйляу. Крик то усиливался, то слабел.
При иных обстоятельствах, не в такой день, сынгранцы, наверное, не замешкались бы. Но надо же: коварный враг угодил в свадьбу! Появись он хоть чуть раньше, до начала байги — и то сынгранцам было бы легче. А то ведь от гнедого жеребца, на котором ездит сам глава племени, до коней гонцов и дозорных мчатся сейчас где-то к черте, откуда повернут назад.
Пока похватали оружие и оседлали оставшихся в табуне лошадей, пока установился мало-мальский порядок, прошло немало времени.
Со склона горы со свистом полетели стрелы енейцев.
— Барлас! — выкрикнул Булякан-турэ и первым ринулся на схватку с врагом.
— Барла-ас! — подхватило все племя. Мужчины кинулись за предводителем.
И тут вдали показались возвращающиеся обратно участники байги. Вздымая пыль, с криком, визгом ничего не подозревающие мальчишки-наездники мчались прямо на врага с тыла. Енейцы, уже готовые ринуться навстречу наступающим спереди, должно быть, приняли мальчишек за невесть откуда взявшихся сынгранских воинов и смутились. А Булякан и его егеты воодушевились, их боевой клич прозвучал с новой силой.
Вместо того, чтобы кинуться в схватку, некоторые из енейцев подались назад, а сзади все ближе накатывался крик-визг, который с испугу вполне можно было принять за «Барла-ас!» Сынгранцы приближались с устрашающими воплями с двух сторон, и вера енейцев в победу сильно пошатнулась.