Всем этим и объяснялось хорошее настроение хана. Он благодушно взглянул на представшего перед ним дочерна загорелого башкира и лишь усмехнулся, заметив, как дворцовый служитель поставил его на колени. На первый взгляд, егет был еще жидковат, но чувствовалось, что плечи его раздадутся и руки скоро нальются силой. По опыту своему хан знал, что из таких неотесанных, не приученных к дворцовым порядкам парней получаются неплохие воины…
— Он прибыл из племени Тамьян, сын предводителя, — сказал служитель, который ввел Шагалия к хану.
— Тамьян? — переспросил хан… — Очень хорошо. Привез дары?
— Нет, великий хан. Он приехал по странному делу…
— Делу? Какое у него может быть дело к хану? — Сафа-Гирей, слегка сморщив горбатый нос, бросил взгляд на стоявшего рядом придворного. — Ясак от племени поступил?
— Нет, мой повелитель. Ясак с башкирских земель поступает плохо. Там… там нет должного порядка. Как раз в тех краях убили нашего баскака…
Сафа-Гирей при этих словах дернулся, шея у него вытянулась из пышного одеяния, глубоко посаженные глаза округлились, в них плеснулась ярость. Хан стал похож на рассерженную сову, и Шагали, не упустивший ни одного его движения, едва не рассмеялся.
— Зачем же он явился сюда? — проговорил хан злобно. — Кто его пропустил? Куда смотрела стража?
— Ханбика наша Суюмбика повелела пропустить его и представить тебе, великий хан.
Имя Суюмбики произвело магическое действие. Сафа-Гирей принял прежнюю позу, лицо его смягчилось.
— Ну, в таком случае говори, что у тебя за дело…
— Я, великий хан, — начал Шагали, следуя примеру придворных, — ищу свою жену.
— Жену?
— Да, жену, с которой соединен никахом…
Сафа-Гирей вдруг разразился смехом, придворные тоже затряслись в смешке: смешно не смешно, а нужно было поддержать повелителя.
— Куда же подевалась твоя жена?
— Мне сказали, что ее увезли сюда, к тебе, великий хан.
Поняв из рассказа егета, что к чему, Сафа-Гирей развеселился и принялся разыгрывать его, как ребенка.
— Обманули тебя злодеи, обманули! — сказал он сокрушенно, напустив на лицо сугубую серьезность. — Ты же видишь: нет тут твоей жены. Вот хоть под трон загляни — нету…
Придворные, уловив настроение хана, сдержанно посмеивались.
— У меня своих жен достаточно, — продолжал Сафа-Гирей. — Не иначе, как твою жену похитил другой хан, а?
— Так, так, великий хан! — в один голос подтвердили его слова придворные подпевалы.
— Раз тебе жена так дорога, придется поискать ее в другом месте… — Голос Сафа-Гирея стал слащавым до приторности. — Согласен?
— Где же поискать-то?
— Должно быть, она в руках урусов. Они любят молоденьких женщин.
— Да, да, великий хан, — поддакнул кто-то. — Ее похитили урусы. Есть очевидцы…
— Вот слышишь?
— Она ведь молоденькая? Дочь сынгранского турэ? Минлибикой зовут?
— Да, — растерянно подтвердил Шагали.
— Выходит, она самая. Несколько урусов схватили и увезли ее. Наши видели…
Тут хан резко изменил выражение лица и сменил слащавый тон на тон повелителя, сообщающего о важном решении:
— Урусы — наши враги. Значит, и твои враги. Надо отвоевать твою жену у них!
— А как отвоевать?
— Я готовлюсь к походу. Если пойдешь с моим войском, и жену вернешь, и богатство добудешь. Понял?
Не ожидая ответа, Сафа-Гирей сказал что-то стоявшему рядом с ним человеку, затем снова обратился к тамьянцу:
— Ты ведь на коне?
Сообщение простодушного егета о том, что коней у него и двух его спутников прошлой ночью украли в местности, называемой Арским полем, опять рассмешило хана.