— Когда его похороны? — спросил он у муллы.
— Не знаю. Я услышал о его кончине на обратном пути.
— И впрямь ты — лодырь хорасанский! Мог бы и вернуться туда на погребальную молитву.
Мулла промолчал. Не стоило раздражать турэ указанием на его непоследовательность.
Шакман поднялся, неторопливо прошелся по юрте и, несколько смягчив тон, однако повелительно, сказал:
— Придется тебе, мулла, еще раз съездить, туда. Хоть и неблизкий сосед умер, но именитый. Неудобно будет, коль не примем участия в похоронах. Поедешь со мной.
— Прощание с покойным, турэ, длится недолго. Место мертвого — в могиле. Наверно, уже похоронили.
— Все равно придется съездить. Примем участие в поминках третьего или седьмого после кончины дня.
По такому случаю в путь с одним лишь муллой не отправишься. С другой стороны, неприлично брать много сопровождающих — не на праздник едешь. Можно взять по паре слуг, охранников и гонцов. Но надо выбрать людей понадежней, посильней, чтоб каждый пятерых стоил. Как Биктимир. Жаль, нельзя этому силачу появляться на ирехтынской земле, где он оставил мрачную свою тень. Хотя Биктимир внешне слегка изменился, заматерел, его там, конечно, сразу узнают. Могут схватить и передать ханским живодерам. Надо ли объяснять, чем это грозит Шакману!
Тем не менее Шакман погнал посыльного за Биктимиром. Пусть нельзя взять дегтевара с собой, но не лишне выспросить все, что он знает о бывшем своем племени. Да, не лишне. Пригодится.
Турэ есть турэ. Не приличествует ему отправляться в путь без сопровождающих. Должны быть охранники, чтобы недреманно оберегали его безопасность, слуги, чтобы суетились рядом, гонцы, чтобы срывались с места по первому слову. Иначе достоинство турэ принизится, люди будут смотреть на него без надлежащего почтения…
Решив, кого взять с собой, — в свиту помимо охранников, слуг и гонцов был включен также повар, — Шакман велел готовиться к отъезду и прилег в юрте в ожидании Биктимира.
Но дегтевара в его лачуге посыльный не нашел. Выяснилось, что он не вернулся из похода на енейцев. Отстал, поскольку тащился при волокуше с бочонком смолы, и не вернулся.
— Как не вернулся?! Даже коровьим шагом давно можно было добрести… Поищите-ка еще! — распорядился предводитель.
Поискали. Не нашли.
Шакман выехал к ирехтынцам, не осуществив намерения поговорить с Биктимиром. И вообще увидеть силача-дегтевара на тамьянской земле больше ему не довелось.
27
Еще в пути Шакман узнал, что Асылгужу-тархана уже похоронили.
Сообщили ему об этом два ирехтынца, охотившиеся не то на зверя, не то на дичь. Шакман остановил коня, чтобы расспросить охотников, выяснить, как обстоят дела в племени, но у тех языки не сразу развязались. Выглядели они изможденными, смотрели на тамьянцев хмуро. Хмурость эта объяснялась скорее нелегкой жизнью, нежели горем в связи с кончиной главы племени.
Хотя охотники отозвались на приветствие холодно, Шакман заговорил с ними в дружелюбном тоне.
— Турэ ваш, оказывается, умер, — сказал он, якобы выражая сочувствие. — Тяжелые дни переживаете вы, братцы, помоги вам аллах!
— Нам, агай, и до его смерти было не легче.
— Насчет нового хозяина ничего не слышали? — спросил Шакман, оставив дерзкий ответ без внимания. — Что думают ваши акхакалы? В чьи руки намерены передать судьбу племени?.
— Откуда нам знать? Такие дела делаются без нас, — сказал один из охотников.
— В чьи бы руки ни передали, — добавил другой, — нам все одно — спину гнуть. Людям вроде нас пользы не будет. Нищий останется нищим…
В душе Шакмана шевельнулась злость. Подумалось: неужто и тамьянцы повели бы себя так, если бы участь Асылгужи постигла его? Нет, такого в его племени быть не может! Видно, Асылгужа, несмотря на звание тархана, был слаб, вот и распустились его людишки. В этом все дело. Настоящий турэ должен знать, что говорят, даже — что думают о нем в народе. И предупреждать злоязычие. Коль надо, и пресекать. Только того, кто заботится о племени и в то же время держит его на коротком поводке, как Шакман, люди почитают. Что там почитают! Готовы на руках носить!..
— Когда покойного предадут земле?
— Уже похоронили…
Шакман больше ни о чем не стал спрашивать. Тронул коня пятками, поехал дальше. Как отара за вожаком, сопровождающие молча двинулись за ним.
Теперь Шакмана обеспокоил вопрос, где остановиться. У кара-табынцев, примкнувших к ирехтынцам, или у коренных ирехтынцев? Исянгула предпочесть или кого-нибудь из приближенных Асылгужи, того же Авдеяка?