— Говори!
Биктимир молчал. Лишь еле заметно вздрагивал после каждого удара.
— Так будет со всяким, кто посмеет поднять руку на слугу хана! — закричал Салкей и, отстранив одного из армаев, сам несколько раз хлестнул истязуемого тяжелой плеткой. — Получай, собака! Получай, свинья!.. Собака!.. Свинья!..
Видно, Салкей в заплечном деле превосходил своих армаев: Биктимир издал чуть слышный стон.
— Теперь ты, Шакман-турэ, покажи свою преданность хану. Добавь негодяю…
Пришлось встать на место баскака и прогуляться плеткой по спине, на которой живого места уже не было.
Собрав остатки сил, Биктимир простонал:
— Минзиля-а-а…
Может быть, образ любимой предстал перед ним, чтобы укрепить его дух в минуты невыносимого страдания. Или же имя, вырвавшееся из глубины измученного сердца, означало зов на помощь. А может быть, Биктимир хотел сказать Шакману: «Не обижай мою жену…» Кто теперь объяснит смысл этого стона, этого предсмертного хрипа?
Окровавленного, потерявшего сознание страдальца кинули в яму, надвинули сверху каменную плиту и поставили рядом с плитой двух стражников.
Знать по приглашению пока еще не объявленного предводителем ирехтынцев Авдеяка пошла помянуть Асылгужу-тархана. Вскоре в доме покойного зазвучал писклявый голос муллы Апкадира, затянувшего суру корана.
28
Биктимир неожиданно угодил в поставленную на него, будто на медведя, ловушку.
Как было сказано, Шакман в походе на енейцев не торопил своих воинов, берег их силы. Возможно, он учитывал и скорость Биктимировой волокуши, приноравливался к ней. Так или иначе, первая половина похода смахивала на увеселительную прогулку. До енейской земли кони шли размеренным шагом, лишь изредка — рысью.
А на обратном пути уже не медлили. Во-первых, Шакман был удручен неудачей, во-вторых, отпала необходимость беречь силы. Шли все время на рысях, а под конец, когда узнали, что в племени побывал баскак, кинули коней в галоп. Биктимир со своим бочонком на волокуше не мог угнаться за хозяином, отстал. А коль отстал, незачем стало спешить. Редко выпадала ему возможность вздохнуть свободно, а тут — такое приволье, ни турэ, Ни дело не торопит, отдыхай себе, наслаждайся покоем и ненаглядной красотой природы, распевай беззаботно песни, сколько душе угодно.
Беда подстерегала его в лесу, раскинувшемся по берегам Шешмы. Вечерело, но дегтевара это ничуть не обеспокоило, лес был ему привычен, чувствовал он себя преотлично. Захотелось спеть, и он запел, набрав полную грудь посвежевшего воздуха:
На этом и оборвалась песня, потому что раздался пронзительный свист. Пока Биктимир сообразил, что бы это значило, шею ему сдавила волосяная петля корока. В мгновение ока кто-то сдернул его с коня. Послышался голос:
— Свяжите его! Быстрей!..
Связать не успели — Биктимир опомнился, резко подался в сторону человека, державшего корок, так же мгновенно, как его сдернули, ослабил петлю, вырвался из нее и отпрыгнул к толстому дереву.
— Живым взять, живым! — скомандовал тот же голос. — Мертвый — кому он нужен!..
Биктимир увидел, что окружен. Нападавших было с десяток или больше. Что за люди? Давно ходили слухи о банде юлбасаров — разбойников, свивших гнездо в лесу у Шешмы. Мелькнула мысль: значит, они и есть.
Дубинка и кистень Биктимира были приторочены к седлу. Чем защититься безоружному? Подвернулся под руку увесистый сук. Ударил им одного из разбойников. Сук переломился, но разбойники отпрянули.
— Петлю на него накинь, разиня!..
Юлбасар, орудовавший короком, сделал еще несколько попыток накинуть петлю, Биктимир каждый раз ловко увертывался от нее.
— Где второй корок?
Вопрос вызвал в банде короткую заминку. Биктимир воспользовался ею, подхватил тяжелую жердину, взмахнул раз, другой… Нападающие опять отпрянули, но теперь уже два шеста с петлями на концах взметнулись над дегтеваром. Положение Биктимира казалось безвыходным: он должен был отбиваться жердиной от наседающих со всех сторон разбойников и одновременно увертываться от короков. Это была схватка при совершенно очевидном неравенстве сил.
В любой схватке — будь это схватка толпы с толпой или батыра с батыром — то одна, то другая сторона не выдерживает длительного напряжения, подается назад, чтобы немного отдышаться. Биктимир не имел такой возможности и чувствовал, что выдыхается, что долго так не продержится.
Но мужественный человек не теряет надежды, ищет выход и в безвыходном положении. Неожиданно развернувшись, Биктимир сшиб с ног двух подступавших сзади бандитов и стремглав кинулся в чащу леса. Он бежал напролом через лесной подрост, не думая, куда бежит, и оказался на берегу реки. С ходу бросился в воду. Речная прохлада прибавила ему сил. Поднырнув, он переплыл стремнину, тяжело прошлепал по мелководью, плюхнулся, задохнувшись, под склоненную к реке иву.