Баскак Салкей быстро остудил пыл Шакмана, явившегося к ирехтынцам на запах добычи. Тамьянский предводитель поспешно убрался обратно, будто окаченный холодной водой. Другие сторонние турэ, видя, что ничего тут не выгадают, тоже потихоньку разъехались. Взгляды ирехтынцев обратились к Авдеяку. Хоть и молод егет, говорили о нем, а сообразителен. Ему, говорили, и блюсти место Асылгужи, как-никак — родственник покойного, хоть и дальний.
Салкею, конечно, ничего не стоило бы заклевать этого птенца с неокрепшими еще косточками, но сам он встать у власти в племени не мог, да и не стремился к этому. Пусть предводителем станет Авдеяк. Пусть потешится. Пусть по младости натворит побольше глупостей. Тогда можно будет притянуть его к ханскому суду и извлечь наибольшую пользу для себя.
Ханский суд — мудрый суд. Мудрей змеи. Любое дело может повернуть в любую сторону. Может, скажем, даже освободить племя от ясака, объявив все его достояние достоянием хана. А свободных людей, обвинив в неблагонадежности, приговорить к рабству. Так ли, сяк ли, но Салкей получит неограниченную власть над племенем. Пока что он все же стеснен в правах. Пока он — лишь сборщик ясака. А станет властителем судеб.
С такими вот мыслями отбыл Салкей с поминок.
Акхакалы племени собрались на совет. Посудили-порядили, кому доверить власть, и остановились все на том же Авдеяке. Авдеяк же не сомневался в этом и сразу повел себя чересчур уверенно.
— Кого ж еще вы можете назвать! — сказал он откровенно. — Давайте, собирайте народ, объявляйте!..
— Погоди, улан, не спеши, — возразил один из акхакалов. — Поспешность в твоем деле опасна. Тебе вручается судьба племени, судьба всех ирехтынцев. Ничего не предпринимай, не посоветовавшись.
Авдеяк пропустил это мимо ушей.
— Соберите народ, объявите ему свое решение, а я объявлю свое…
— Коль решение у тебя верное, незачем его скрывать. Сообщи сначала нам.
— Почему бы и не сообщить? Скажу прямо: я решил увести племя отсюда!
Акхакалы заволновались.
— Увести с земли предков? Зачем?
— Куда поведешь?
— Нет, нет, не спеши с этим!
Авдеяк выслушал акхакалов с невозмутимым видом.
— Вы спрашиваете, почему я так решил. А потому, что не будет нам тут житья. С кончиной дяди Асылгужи лишилось племя щита своего. Дядя Асылгужа — в могиле, и слава племени похоронена с ним. При нем мы были знатны. Его имя ограждало нас от многих напастей. Он ладил с ханом. Теперь этого нет. Баскак Салкей уже когтит кара-табынцев. Он не оставит нас в покое. Пока мы не потеряли все, надо уйти!
Акхакалы пришли в смятение. Доводы юноши казались неотразимыми. Но покинуть родную землю! Нет, это так просто не решается. Над этим надлежит хорошо подумать…
— У вас не хватает решимости взглянуть правде в глаза! — сказал Авдеяк. — Что ж, думайте. Я сам объявлю о своем назначении и своем решении.
Молодой турэ, выйдя на крыльцо, распорядился созвать народ. Многие ирехтынцы уже толклись близ дома покойного предводителя, ждали, что скажут старейшины. Остальные сбежались мигом.
Всех волновал вопрос, кто заменит Асылгужу. Оказалось — Авдеяк. Он сам объявил себя предводителем. Вышедшие на крыльцо акхакалы покивали, подтверждая его сообщение.
А далее началась сумятица. Решение молодого турэ сменить место обитания раскололо племя надвое.
Одни поддержали Авдеяка, найдя его доводы разумными или выгодными для себя. Другие запротестовали или склонны были хотя бы поразмыслить, прежде чем сделать рискованный шаг.
Сторону Авдеяка сразу приняли те из сородичей Асылгужи, которые при его жизни, прикрываясь его тарханством, уклонялись от внесения своей доли в ясак. Их, правда, было немного. Они согласились уйти в другие места, чувствуя, что здесь им придется туго. Нижний слой ирехтынцев, хлебавший нужду и при Асылгуже-тархане, натерпевшийся горя как из-за баскакских поборов, так и в силу алчности своей знати, готов был последовать за новым предводителем в надежде на лучшую жизнь: авось, там, в других местах, солнышко ласковей светит. Но те, кто не хотел расставаться с родной землей, опровергали этот довод: другого солнца не найти и от тени своей не уйти; день ли, год ли пройдет, а баскак все равно тебя найдет…
В конце концов сторонников переселения оказалось больше, чем желающих остаться на обжитом месте.
Вроде бы, сделан выбор — расходись мирно-тихо по сторонам. Однако не сумели расстаться мирно.