Баскак Ядкар, сопровождаемый охранниками, слугами и любимой собакой, остановил коня перед мостом. Подъехав к самым воротам, он унизил бы свое достоинство. Переговоры со стражниками — дело слуги.
Ворота открыли не скоро. Собака баскака прошмыгнула в подворотню, а самому ему пришлось набраться терпения.
Слуга вернулся с известием, что хана в крепости нет — уехал на охоту, во дворце остались только его жены и младший брат Килимбет. Ядкар разозлился: кто бы там ни остался, должен побыстрей открыть ворота и выйти навстречу высокородному гостю! Ведь он, Ядкар, не какой-нибудь заурядный баскак, а мурза! Если б он не имел этого звания, другое дело. Тогда можно было бы и не считаться с ним, заставить ждать у закрытых ворот. Больше того, он не посмел бы вот так вольно, со свитой явиться в гости к хану. К счастью, он не просто баскак, а один из знатнейших лиц, которые сами не сегодня, так завтра могут стать ханами.
Между тем собака, удовлетворив свое любопытство, вылезла обратно. Преданно глядя на хозяина, она пару раз взлаяла, будто и его пригласила шмыгнуть в подворотню. У собаки — дело собачье, ей можно пролезть, где заблагорассудится, а мурзе это не позволено. Ядкар ждал.
Ворота, наконец, раскрылись, и навстречу гостю вышел Килим бет.
— Добро пожаловать, Ядкар-мурза! Ворота и двери хана Акназара всегда открыты для тебя!
Слуги помогли Ядкару слезть с коня: был он невысок ростом, но тучен, толст, как чурбан, толкни — покатится. Коня увели в одну сторону, свиту с собакой — в другую, а Ядкара устроили в гостевой комнате дворца.
Акназар-хан в этот день в крепость не вернулся. Охотники вспугнули в лесу у Кугидели лосей и, увлекшись погоней за ними, слишком далеко заехали. Опомнились только к вечеру. Возвращаться на Лысую гору было поздно — добрались бы только к утру, на заре. Притомились и кони, и люди, не говоря уж о самом хане. Приставив руку козырьком ко лбу, Акназар огляделся и повелел повернуть коней к горе Кургаул, у южного склона которой строился его летний дворец.
— Бери с собой, кого надо, и скачи туда! — приказал он одному из порученцев.
К приезду хана должен быть готов ужин. Никому не нужно объяснять это. И порученцы, и ашнаксы знают свое дело. Те, кому надлежало, тут же сорвались с места и умчались, вздымая пыль.
Акназар мог бы повернуть со своей свитой и к яйляу минцев. Больше того, сам предводитель племени Субай должен бы прискакать к хану и пригласить на отдых. Сообразительные турэ в таких случаях заранее узнают о намерениях повелителя и проявляют заботу о нем. А недогадливый Субай, надо думать, сидит в своем селении у Асылыкуля и в ус не дует. Будто не в его владениях охотится хан.
Разумеется, хан, где бы ни застала его ночь, голодным спать не ляжет. Сидит ли он безвыездно во дворце, или, как сегодня, выезжает проветриться — пища его всегда при нем.
И в недостроенном еще дворце Акназар-хан плотно поужинал. Наелся только что сваренного сочного мяса, напился кумысу, который ашнаксы привезли в бурдюках, притороченных к седлам, — кумыс от того, что целый день взбалтывался в тороках, ничуть не пострадал, а напротив — стал крепче и вкуснее. Напоследок хан выпил чашу жирного отвара, заправленного коротом, и удовлетворенно рыгнул.
В это время именитый баскак Ядкар сидел на почетном месте в зимнем дворце хана и занимался тем же: пил кумыс и ел мясо.
В комнате для гостей баскаку приготовили мягкое ложе, но прежде чем ткнуться головой в подушку, он предался размышлениям.
Мысленно Ядкар обругал Акназара. «Хан называется! Бросил свое гнездо и бродит где-то беспечно, — думал он, тяжело дыша после неумеренной еды. — Тут ведь без хозяйского глаза могут мигом перевернуть все вверх дном. Акназар, конечно, лучших воинов при всем оружии взял с собой. Не только войску, но и какой-нибудь разбойничьей своре ничего не стоит захватить и обчистить крепость».
Душа баскака, понятно, болела не из-за ханского добра. И отсутствие хана было ему даже на руку — можно беспрепятственно заглянуть в любой уголок Имянкалы. Но он представил, что крепость принадлежит ему самому… Нет, такой беспечности Ядкар не допустил бы. Крепко зажал бы в кулаке и крепость, и все ханство.
Только вот не принадлежит ему Имянкала. И нет видимой возможности вырвать ее из рук Акназара. Жив-здоров пока Акназар, умирать не собирается, наслаждается жизнью, живет широко, воистину по-хански, — ишь ты, на два дня растянул охоту! Но предположим… Предположим, неожиданно сразит его смерть. Скажем, случайно сорвется ему на голову камень с кручи. Или нарвется он на шальную стрелу. Что тогда? И тогда Ядкар Имянкалу еще не заполучит. На его пути встанет Килимбет. В державном Малом Сарае, в окружении великого мурзы, Килимбета считают ближайшим наследником Акназара. Значит, баскак Ядкар может достичь желаемого лишь в том случае, если Килимбет тоже покинет этот мир…