Килимбет неудобен во всех отношениях. Вот он, как молодой конек, переведенный в косяк; живет беззаботно в Имянкале, во дворце брата. Но придет пора — его женят и скажут: «Отправляйся-ка на Слак, в предназначенный тебе удел, укореняйся…» Как быть тогда баскаку Ядкару, уже пустившему там корни?
Какая несправедливость! Какой позор! Он, Ядкар, потомок мурз, не имеет своего удела, сидит на чужой земле! Нет, так не годится! Килимбета в любом случае надо…
Постой-ка, Ядкар-мурза! Не слишком ли рискованны твои мысли? И приличествуют ли они гостю Килимбета? Даже в мыслях следует выглядеть благовоспитанным. Иметь терпение. Впрочем, в этом мире без риска ничего не добьешься.
В конце концов, и благовоспитанностью можно поступиться…
«Прощупаю-ка Килимбета как следует, — решил баскак. — Побеседую с ним на сон грядущий».
Пока уставший на охоте хан отдыхал в недостроенном дворце, гость Имянкалы щекотал самолюбие его младшего брата.
— Жениться еще не думаешь? — спросил баскак у Килимбета. — Годы-то идут, взрослый уже.
— Не знаю, — улыбнулся юноша. — Никто ничего не говорит…
— Егет ты проворный. С братом в долю, случаем, не входишь? Жены-то у него молоденькие. Он — на охоту, а ты в его «цветник», а?
— Не-е-ет, — простодушно протянул молодой мурза, густо покраснев. — Это — грех.
— Ты прав. Не следует заглядываться на чужих жен. Надо самому жениться. С соизволения аллаха, я отдам за тебя свою дочь. Хочешь? Четырнадцатый год ей пошел. Ханакой звать. Красивая девушка. Умница.
У егета рот растянулся до ушей. Но когда и на ком жениться — зависит не от него. И во дворце брата живет он не по своей воле. Его судьба решается в высших кругах — в Малом Сарае либо в Актюбе, ибо в его жилах течет кровь благороднейших мурз. Предложение Ядкара, конечно, обрадовало его. Может быть, оно ускорит дело с женитьбой? Женитьба сулит самостоятельную жизнь. Женитьба означает, что молодой мурза приобретает свой удел. Живи, как хочется! А тут, куда ни повернись, натыкаешься на ледяной взгляд старшего брата. Куда ни шагни, за тобой шпионят его люди. Холодно в чужом дворце, душа зябнет. Вот почему слова Ядкара прозвучали для Килимбета соловьиным пением.
— Коль разрешат, я согласен, — сказал наследник престола. — Поговори с ханом, когда он вернется.
— Видишь ли, брат твой не очень-то этому обрадуется. Не поддержит он нас. — Ядкар понизил голос. — Боится он тебя. Боится, что войдешь в силу и отберешь у него ханство.
— Да нет! — с прежним простодушием возразил Килимбет. — С чего это я отберу! У меня будет свой удел. Не тут, так где-нибудь еще. Я и от самого дальнего угла не откажусь.
— Что ж! Можно в таком случае возвести тебя в ханы и при жизни старшего брата. Где-нибудь в дальних башкирских краях. Башкиры — народ терпеливый. Поставить с одного боку баскака, с другого — армая, так смирно живут. И ясак хороший платят.
— Тогда жените меня и пошлите в те края!
— Об этом я и толкую…
— Придется на первое время попросить у брата стражников, — размечтался Килимбет. — И оружие…
— Не даст он стражников. Ничего не даст.
— Почему?
— Я же сказал — боится он, зло на тебя таит. Хочет от тебя избавиться.
— Избавиться? Я же ничего худого ему не сделал!
— Так-то оно так, но ты ему на пятки наступаешь. Потому он и боится, видит в тебе врага. Понимаешь? Я тебе как близкому человеку говорю: беги отсюда, пока жив…
— Куда?
— Поближе к великому мурзе. В Малый Сарай или в Актюбу. Я сам собираюсь в ту сторону. Вместе и поедем. Но выехать вместе, сам понимаешь, мы не можем. Договоримся, где встретиться…
Только что сиявший Килимбет изменился в лице, побледнел, смотрел на гостя огорошенно.
— Да, я говорю с тобой как с близким человеком, — повторил Ядкар-мурза. — По-свойски. Даст аллах, в самом деле станешь моим зятем. Поэтому я стараюсь уберечь тебя. А брат твой хочет лишить тебя жизни.
Килимбету не раз приходилось слышать о лютой вражде между единокровными братьями, о распрях и убийствах ради власти. Честно сказать, так у него у самого мелькала мысль о том, что старший брат, наверно, будет править ханством слишком долго. Иногда он пытался представить, как изменится его жизнь в случае неожиданной смерти Акназара. И если быть откровенным до конца, то можно признаться: ему хотелось, чтобы это произошло поскорей. Но никогда не приходило Килимбету в голову, что Акназар тоже желает ему смерти, даже не прочь убить.