Это открытие ошеломило Килимбета, он просто онемел. Молча выслушав еще несколько доводов Ядкара, встал и ушел. Ядкар сказал вслед:
— Смотри в оба, не теряй бдительности!
Прошла ночь, прошел следующий день. К вечеру Акназар вернулся в Имянкалу. Хотя присутствие Ядкара во дворце не доставило ему удовольствия, пришлось все же устроить гостю угощение. Как-никак — мурза, частенько бывает в главной ставке орды, вращается в кругу верхних мурз. Помочь он не поможет, а навредить может. Так что, хочешь — не хочешь, а оказать гостеприимство надо.
Акназар приказал позвать к застолью кураистов. Они сыграли старинные башкирские мелодии. Несколько лет назад хан побывал на летних играх юрматынцев и привез оттуда отменного певца. Певец тоже услаждал слух гостя. Приличия ради Ядкар похваливал хана, — хороших, мол, кураистов и певцов держишь, — одобрительно кивал и даже восторженно вскрикивал. Но слушал он мелодии курая и пение невнимательно. Мысли его были заняты другим. Искал Ядкар возможность уединиться на пару слов с Килимбетом, раздуть в его сердце огонь, зажженный вчера. Наконец, воспользовавшись тем, что хана отвлекло какое-то дело, баскак вышел во двор будто бы проветриться, а своего телохранителя, поспешившего следом, отослал обратно:
— Иди-ка, тихонько позови сюда Килимбета. Чтоб никто не заметил…
Крепкая буза, приготовленная искусными ханскими ашнаксы, ударила в голову. На свежем воздухе Ядкар пришел в себя — встретил издерганного, потерявшего и дар речи, и аппетит Килимбета совсем по-родственному. Обнял его одной рукой, зашептал доверительно:
— Если решил бежать — самое время. Возьми с собой одного охранника. Только одного, слышишь? Возьмешь больше — не отвяжешься от них. С дороги на Актюбу сверните в сторону, а то хан может послать погоню и настичь тебя. Остановитесь у впадения Уршака в Агидель. Жди меня там. Я догоню…
Оставив растерянного юношу во дворе, Ядкар вернулся к столу.
Веселое застолье продолжалось до полуночи. Захмелевший хан развлекал гостя. Певца сменили домристы, домристов — плясуны, плясунов — сказитель… Хан сидел важный, всем своим видом говоря: «Видал, как у меня поставлено дело!» А баскак Ядкар тем временем прикидывал, как бы еще сильней подзамутить воду. Тут хану сообщили:
— Молодой мурза куда-то ускакал.
Уточнив, что ускакал Килимбет-мурза, гость допил налитую ему бузу, опрокинул чашу — дескать, довольно, хватит — и опечаленно покачал головой.
— Вот неразумный, а? Какая нынче молодежь пошла! Не иначе, как задумал он что-нибудь недоброе. А ты, дорогой Акназар-хан, слишком беспечен, оставляешь свое гнездо без присмотра. Как бы младший брат не навлек на тебя беду! Берегись его, хан, берегись!..
Акназар сразу отрезвел. Широко раскрыв глаза, он удивленно уставился на гостя, потом перевел взгляд на вестника. Припухлые веки хана подергивались.
— С кем он уехал?
— Со своим охранником. Вдвоем ускакали.
— Куда?
— Похоже, к переправе через Агидель, к парому. В том направлении…
Не зная, как быть, хан снова обратил взгляд на Ядкара.
— Пошли погоню, дорогой хан, — посоветовал баскак. — Пусть догонят его и вернут к тебе. А то по молодости он может натворить много глупостей. Дойдет слух об этом до Малого Сарая — с тебя спрос. Да и Килимбету не поздоровится. Лучше уж ты сам всыпь ему как следует.
Дай неразумному урок, чтоб знал, как шутить со старшим братом…
2
На рассвете Акназар-хан выслал воинов на розыск неведомо куда сбежавшего братца. На всякий случай послал двоих даже на север, к истоку Саталки, хотя Килимбет, по всей вероятности, переправившись через Агидель, взял направление на юг. Несколько воинов кинулись в погоню по дороге, ведущей на Актюбу.
Хан до утра не смыкал глаз, а гость, вполне удовлетворенный ночным пиршеством, немного поспал. Утром застолье не стали возобновлять, Ядкар-мурза зоторопился домой, хан его не удерживал — до гостя ли, когда случилось нечто, грозящее крупными неприятностями.
Килимбет же, следуя наставлению баскака, свернул с дороги на Актюбу и лесом, вдоль по берегу Агидели, добрался до поляны возле устья Уршака. Что будет дальше — он не представлял. Спешившись, Килимбет сел на сваленное ветром дерево и заскучал в ожидании своего туманного будущего. Охранник по имени Аккускар, неизменный спутник молодого мурзы, состоявший при нем почти неотлучно, постелил на траву скатерку, выложил прихваченную с собой немудреную еду, позвал перекусить. Килимбету не хотелось ни есть, ни пить.