Ядкар-мурза испытывал и облегчение, и в то же время — досаду, сожаление, но не о том он сожалел, что оборвал молодую жизнь, а о том, что конечная цель еще не достигнута.
Итак, чего он добился, убив Килимбета? Устранен наследник, значит — путь к трону стал короче. Кроме того, земли, предназначавшиеся Килимбету, всю долину Слака и окружающие холмы с древними гробницами, с каменными строениями в виде юрт можно считать своими. Придется только съездить в Актюбу или Малый Сарай к великому мурзе, чтобы закрепить эти земли за собой. А то еще передадут их кому-нибудь другому. Нельзя упускать из рук такое место, напротив — надо закрепиться там, возвести новые постройки, набрав побольше каменщиков и плотников. Если удастся в скором времени убрать и Акназара, перебраться в Имянкалу, то Таштирма станет летней ставкой…
Конечно же, Ядкар-мурза не может довольствоваться одними лишь землями у Слака. Надо, надо завладеть и Имянкалой, а для этого — устранить Акназара. Собственно, с него и следовало начать, раз уж пошел на риск. Килимбета, этого наивного юнца, можно было бы обвести вокруг пальца и убрать потом. Его смерть не открыла пути во дворец, главное препятствие — хан. Но не отправишься же в Имянкалу, чтобы перерезать хану горло на глазах его приспешников! Вообще-то перерезал бы и не поморщился, но нет такой возможности. Едва возьмешься за нож — накинется охрана, скрутит, и самому голову оторвут. Лучше делать такие дела, чужими руками. Килимбет… Вот кого надо было натравить на братца! Жаль, что все мы задним умом сильны. Дал промашку с Килимбетом, поспешал, посоветовав ему сбежать из дворца. Да, определенно ошибся…
Как же теперь быть? А что, ежели отправиться в Малый Сарай с доносом на Акназара? Мол, он убил наследника… Нет, ничего из этого не выйдет. Ну, скажем, великий мурза призовет Акназара на допрос или повелит мурзе Юсуфу разобраться в Актюбе. Акназар вывернется, найдет ответ. Кстати, сам же Ядкар и приготовил ответ, успел сказать ханским гонцам, что Килимбета, скорее всего, убили башкиры-минцы. Опять поспешил, не подумал как следует! А ведь можно было придумать что-нибудь похитрей, чтоб намертво зацепить Акназара. Теперь поздно. Не то что обвинить его в убийстве младшего брата — даже тень подозрения навести на него не удастся.
Впрочем, нет худа без добра. Мысль насчет минцев, хоть и не до конца додуманная, все ж удачна и была высказана своевременно. Акназара не обвинить, зато и под Ядкара не подкопаться — башкиры погубили наследника, и все тут…
— Поехали! — сказал Ядкар-мурза, тронув коня, и вся его свита пришла в движение. Вороной жеребец баскака ходко зарысил по степной дороге, остальные кони, будто привязанные к его хвосту, шли следом, не отставая ни на шаг.
В это время из леса, полосой тянувшегося слева до самого горизонта, выехала группа верховых. Взяв с места в карьер, с криком, свистом они помчались вдоль опушки и вскоре снова скрылись среди деревьев.
Баскак натянул поводья.
— Кажется, он появились со стороны Уршака?
— Да, мурза, оттуда.
— Егеты, похоже, охотятся.
— Похоже, мурза.
— Кто же это такие? Минцы, что ли?
— Не иначе, как они. В этих местах, кроме них, мало кто охотится.
— Та-а-ак!.. Сворачиваем! — Видя, что сопровождающие несколько растерялись, не поняв, куда надо свернуть, Ядкар добавил: — Поедем к Асылыкулю. В главное селение минцев. Думаю, Субай-турэ соскучился по мне. Навестим, погостим…
Приняв неожиданное решение, баскак оживился, перемена эта тут же сказалась на настроении сопровождающих, да и шутка насчет того, что Субай-турэ «соскучился», произвела впечатление — все заулыбались. К тому же кто не повеселеет, услышав слово «погостим»! У охранника и слуги жизнь — собачья: на кого хозяин натравит, на того и бросайся, на что укажет, то и принеси. И пища вроде собачьей: чаще всего — хозяйские объедки, а бывает, что обглоданную кость кинуть забудет… Другое дело, когда баскак гостит у башкир. Пока он пирует у турэ, сопровождающие тоже зря времени не теряют. Пусть и в гостях им приходится есть в лачуге, поближе к конуре какой-нибудь шавки, зато уж наедаются досыта. Потому-то, услышав, что поедут к Асылыкулю, в знакомое башкирское селение, они обрадовались и последовали за хозяином охотно, даже испытывая что-то похожее на благодарность к нему.
Довольно долго гнали они коней вскачь и лишь на подъеме перевели их на размеренный шаг. Привстав на стременах, баскак потянулся, размял тело. «А ведь неплохая мысль пришла мне в голову, — думал он, покачиваясь в седле в такт конской поступи. — Время благоприятное, трава вон как подскочила, скот добреет и люди стали беспечней. Одним выстрелом в такое время можно убить сразу двух зайцев. К тому же давно я не навещал минцев. А к башкирам надо наезжать почаще, иначе начинают забывать, под чьей рукой живут…»