Ехал баскак и мечтал о свершении, которое привлекло бы к нему внимание великого мурзы Мамая или, по меньшей мере, мурзы Юсуфа, повысило бы в их глазах его престиж. Чем им услужить? Каким подарком либо выгодным для них делом вызвать высокую благосклонность? У великого мурзы есть хорошая привычка: людей, верных ему, оказавших значительную услугу, словом, заслуживших его милость, награждает щедро. Может и большим богатством, и обширными владениями одарить. «Ежели я сумею угодить ему и как раз в эти дни умрет хан… — размечтался было Ядкар, но тут же огорченно вздохнул: — Нет, не собирается, Акназар умирать. Крепок еще, свинья! Э-эх, вот его-то и надо было отправить на тот свет!..»
Но все придет в свой срок, коль действовать осмотрительно. Теперь не стоит чересчур спешить. За спиной Акназара уже не маячит наследник. Падет Акназар — кто займет его место? Конечно же, Ядкар-мурза. Ни по происхождению, ни по знатности, ни по уму нет человека более подходящего. «Я смог бы править не только в Имянкале, но и в Актюбе — всей Средней ордой, — подумал баскак. — Или, к примеру, Казанским ханством. В самом деле, почему в Казани должен сидеть хан откуда-то из Крыма? Почему бы не послать туда ногайского мурзу — хотя бы меня? Я бы живо справился с царем Урусов! Разбил бы его войско, а самого взял в плен…»
Впрочем, Казань для баскака Ядкара — что птица в небе. До нее не дотянуться. А вот до мелких ханств, возникших на башкирских землях, дотянуться он может, хотя и невелик ростом. В первую очередь — до Имянкалы. Она, можно сказать, у него под самым носом. И построена словно бы специально для него…
Тут мысли баскака прервались — впереди показалась гора Карагастау, как бы возвещающая, что до Асылыкуля уже недалеко. Вскоре открылась взору и зеркальная гладь озера. Начались луга, богатые борщевником, щавелем, диким луком.
Баскак Ядкар, как обычно, остановил коня на расстоянии полета стрелы от селения и послал гонца к предводителю племени, чтобы известить его о своем прибытии: пусть встретит, как подобает встречать мурзу. В селении забегали, засуетились люди. Наблюдая издали за этой муравьиной суетой, Ядкар думал: «Много тут народу. Пожалуй, наберется немало охотников отправиться на ханскую службу. Зима была голодная, племя набедовалось, лишь помани людей сытой жизнью в войске великого мурзы — валом повалят…»
Баскак удовлетворенно кашлянул. Все пока что складывается как нельзя лучше. Он сам отберет подходящих егетов, но на ханскую службу отправит не всех. Самых сильных, сноровистых, искусных в стрельбе из лука оставит при себе. У него теперь и своих забот по горло. Килимбет мертв, земли у Слака самим аллахом предназначены ему, Ядкару-мурзе, — кто же, как не он, об этих землях позаботится?..
5
Минцы — древнее и многолюдное племя. Откуда пришло оно в эти края — никто не ведает. По крайней мере, достоверных сведений об этом в каких-либо записях не найти. О былых родоначальниках, о том, что пережито племенем за минувшие века, можно судить лишь по преданиям, передаваемым из уст в уста.
Нынешний глава минцев Субай-турэ знает: он — десятый предводитель после Урдас-бия, которого считают первым могущественным вождем племени Стало быть, предания, начав отсчет с Урдас-бия, хранят память о десяти поколениях минцев.
Изустная история утверждает: много-много лет назад, очень давно, откуда-то с юга прикочевало к озеру Асылыкуль племя, которое уже тогда было столь многочисленным и имело столько, оружия, что могло при нужде выставить тысячу воинов. «Урдас-бий с тысячью колчанов» — так прозвали его предводителя соседи, отсюда; — и название племени: произошло оно от слова «менли», что как раз и значит «обладающий тысячью».
Теперь у племени много ответвлений. Разрастаясь, оно расселялось, порождало дочерние племена; кроме асылыкульских, появились минцы яицкие, меркетлинские, есть еще кыркуллинские и кубовские, а совсем недавно выделились минцы уршакские. Но все они помнят, где их корень, и поныне посылают своих акхакалов на совет к Субаю-турэ.
Владения минцев неоглядны. Долины Кугидели и Уршака от начала до конца принадлежат им. Вокруг Асылыкуля и Кандрыкуля обитают они же. Нередко, переправившись через широкую Агидель, в поисках охотничьей добычи обшаривают они и берега Саталки. Многолюдно племя минцев, и не только многолюдно, но и зубасто, способно дать отпор любителям барымты, может схватиться даже с серьезным войском, а уж мелкие грабители и вовсе не в счет.