— Приятного ужина!
Оказалось — баскак Ядкар со своими охранниками и слугами.
Армаи, увидев мурзу, поднялись на ноги. Старший выступил вперед.
— Благодарствуем, мурза-агай! Садись с нами, милости просим!
— Недосуг. Где ваши пленники?
— Да вон, под деревом, привязанные, сидят, мурза-агай.
— Подведите их сюда! Они пойдут со мной.
— Обессилели они. Мы хотели накормить их чуть позже… — заюлил армай, поняв, что вместе с пленниками потеряет и возможность отличиться перед ханом.
— Подведи их сюда! — повторил баскак, повысив голос. — Кому сказано? Не слышишь?..
Мурзе перечить — что против ветра плевать. Два его охранника соскочили с коней, готовые подкрепить слова хозяина свистом плеток. Старший армай поспешил к егетам, сам принялся развязывать их.
— А что же мы, мурза-агай, скажем хану? — спросил он растерянно.
— Скажете — Ядкар-мурза забрал.
— Он же велел к нему привести… Сам, наверно, хотел казнить убийц брата.
— Убийц не он, а я нашел, понял? Я ими и распоряжусь. Скажете хану: Ядкар-мурза доставит преступников к великому мурзе…
Не худо было бы баскаку отведать готовой баранины, и у него пояс ослаб, и охранники его со слугами изрядно проголодались. Но не пристало знатному лицу подсаживаться к каким-то там армаям, ронять свое достоинство. Из этих соображений Ядкару-мурзе пришлось гордо отвернуться от соблазнительного костра и продолжить путь натощак.
Впереди ехал он сам, за ним следовали два охранника, за охранниками плелись пешком несчастные егеты, в затылки егетов дышали кони еще нескольких охранников, за которыми ехали слуги баскака. Придерживаясь такого вот порядка, своеобразный караван направился на юг, к переправе через Кугидель, откуда дорога вела в Таштирму.
Появление Ядкара-мурзы у костра и то, что за этим последовало, более всех расстроило попавших в беду егетов. В общем-то, кто бы ни погнал их дальше, особой разницы для них не было: плетки ханских армаев не слаще, чем плетки баскаковых псов. Но когда армаи остановились на опушке леса и занялись приготовлением ужина, у Ташбая и его товарищей появилась надежда подкрепиться. Хоть и не свое закладывалось в яму мясо, а ждали парни с нетерпением, когда оно будет готово. Человек, поев, веселеет и становится добрей. Поэтому надеялись пленники, что и армаи, насытившись, раздобрятся, накормят их, ведь так и так им самим все не съесть. Баскак погасил затеплившуюся, как огонек свечи, надежду. Получилось по присловью: обрадовался нищий — разживется пищей, да прогадал малость — вороне она досталась. Не повезло ребятам, не удалось поесть…
Баскак, конечно, мог бы забрать их еще там, на йыйыне, но не сделал этого. Так-то оно лучше вышло. Минцам запомнится, что их парней увели люди хана. Минцы — народ своевольный, к ханской власти непочтительный, а все же подогреть в нем злость и направить ее на Акназара не лишне. Это баскаку Ядкару выгодно. А добычу свою он не упустил, обвиненные в убийстве парни теперь у него.
Правда, не так уж велика добыча. Доводилось баскаку пригонять в Таштирму повязанных людей и толпами. И не только пригонять, но и отправлять — одних открыто, скажем, в Малый Сарай, других тайно, к примеру, в Крым, в торговые ряды Карасубазара. С тех пор, как ступил Ядкар-мурза на стезю баскака, все чаще на невольничьих рынках Востока стал появляться живой товар из местностей, о которых там прежде не слыхивали. Превосходный, надо сказать, товар: необыкновенно выносливые парни и девушки, называвшие себя юрматынцами, минцами, табынцами, усерганцами… Баскак проворен и вездесущ, не то что Акназар-хан, прилипший к своему трону. Всем, кому нужно, успевает угодить. Великий мурза тоже не лишен человеческих слабостей. Посылая ему юных наложниц, баскак выгадывал не меньше, нежели собирая ясак и поставляя рабов для каменоломен. И непосредственно Сахиб-Гирею, крымскому хану, отправил он нескольких башкирских красавиц, и хана астраханского не обошел вниманием. Такие дары не забываются. Имя Ядкара-мурзы для сильных мира сего теперь не пустой звук. Престиж его растет. Для человека, который сам нацелился на ханский трон, это дороже всего.
Ныне Ядкар-мурза намерен отправить как можно больше людей в сторону Малого Сарая. До сведения баскака было доведено, что великий мурза по достоинству оценит его усердие. Великому мурзе нужны воины. И рабы нужны, но прежде всего — воины. Баскак был уверен, что в таких племенах, как Юрматы и Мин, племенах многолюдных и еще не оправившихся после жестокого голода, наберется немало желающих вступить в войско орды. Но минцы встретили его совсем не так, как ему представлялось. Устроенный по его воле йыйын, возможно, не принес бы никакой пользы, если б не появились армаи Акназара. Да, без них, может быть, не удалось бы заполучить даже этих четверых, что идут следом.