— Ну, что молчишь? — рыкнул Кучум-хан. — Или тебя за твои молитвы угостили чем-нибудь столь вкусным, что ты и язык проглотил? Читай скорей!
— Тут, великий хан, я не нахожу слов, достойных твоего священного слуха…
— Вот как? Ты лучше меня знаешь, что достойно моего слуха, а что — нет? Читай!
Мулла Кашгарлы заунывно, точно шакирд, читающий вслух коран, принялся читать письмо.
Чем дальше он читал, тем учащенней дышал Кучум. Когда голос муллы умолк, хан вскочил с места так резко, что стоявшие рядом визири испуганно отпрянули от него. Мулла распластался на полу. Байынта, доставивший письмо и полагавший, что оказал хану услугу, за которую будет щедро вознагражден, попятился к выходу, но бешеный взгляд Кучума остановил его.
— Ты что? Шутки шутить со мной вздумал?!
Байынта кинулся хану в ноги.
— Я… я не знал, мой хан, мой султан, что это за бумага!
— Хану своему изменить собрался, собака?!
— Я не знал, мой повелитель, я не знал!..
— Взять его! В зиндан!
Подскочили два охранника, поставили Байынту на ноги и, заломив руки за спину, приготовились увести.
— Пощади, великий хан! — взмолился Байынта. — Я всегда верно служил тебе, и не было в моих мыслях измены! Мне дали это в пути!
— Кто дал?
— Башкир один… Предводитель племени…
— Какого племени?
Байынта не смог ответить на вопрос, забыл название племени, а именем предводителя тогда не поинтересовался. Принял высокомерно, как подобает представителю могущественного хана, кожаный сверточек и поехал дальше. А теперь вот стоял в крайней растерянности, не зная, что сказать. Не дождавшись ответа, Кучум-хан приказал:
— Отыщи его и доставь сюда!
— Это невозможно, мой повелитель! Он… он… далеко отсюда…
— Вот как? Далеко? Что ж, я сближу вас! Повешу обоих! Рядом! Уведите его!..
Охранники не успели увести Байынту, он ухитрился вывернуться из их рук, опять кинулся хану в ноги.
— Великий хан! — закричал он каким-то придушенным голосом. — Не губи верного своего раба! Может, в письме совсем не то написано. Вели прочитать его другому мулле!
Байынту опять рывком поставили на ноги. Он продолжал умолять:
— Может, этот мулла прочитал неверно, не верь ему, великий хан! Служители веры имеют склонность сочинять небылицы!..
Кучум-хан, должно быть, заколебался. Он кинул злобный взгляд на лежащего перед ним ничком муллу Кашгарлы, ткнул ему в спину посохом.
— Ты верно прочитал? Не соврал? Коль соврал — отправлю на виселицу!
— Аллах свидетель, я прочитал, великий хан, что написано.
Сомнение, вызванное словами Байынты, все же не рассеялось. Хан, найдя необходимым повторное чтение письма, обернулся к одному из визирей:
— Приведите бухарца!
У Байынты на душе немного полегчало, он взглянул на муллу как на поверженного врага. А мулла заскулил:
— Я ни в чем не виноват, великий хан! Так написано. Мы, божьи слуги, в точности повторяем начертанное на бумаге…
Повеление привести бухарца он воспринял как предзнаменование своей смерти, ибо между двумя учеными мужами, чьи пути сошлись в кашлыкском дворце, успело вспыхнуть неугасимое соперничество. Внешне благочестивые, в душе они люто возненавидели друг друга, и каждый не упускал случая наговорить, наябедничать, чем-нибудь напакостить другому. Мулла Кашгарлы, закрыв глаза, забормотал молитву — воззвал к всевышнему в надежде на его помощь. Байынта, напротив, широко раскрыл глаза и облегченно вздохнул.
Он хорошо знал, что мулла из Бухары — враг муллы из Кашгара, стало быть, постарается опорочить его и тем самым поможет ему, Байынте, выкрутиться…
Привели бухарца. Сияя льстивой улыбкой, он опустился перед ханом на колени, успев обежать быстрым взглядом всех присутствующих. Он понял: тут потребовалось его авторитетное слово. Но злополучное письмо привело его в замешательство так же, как муллу из Кашгара.
Бухарец, прочитав письмо про себя, сел на пятки, положил бумагу на колени, протер кулаком глаза и принялся читать опять, кивая головой после каждого слова. Он, кажется, даже забыл, где находится. Привел его в себя раздраженный голос хана: