— Вот что: отныне все, что услышишь из уст Юсуфа, складывай в сундучок памяти. Будешь все, не упуская ни слова, передавать мне. Ясно?
Кашгарлы не ответил. Почувствовал: по спине мурашки побежали. Никогда еще не попадал он в столь трудное, столь опасное положение и не представлял, как теперь выпутаться из силков, расставленных жизнью. Если он подчинится требованию Исмагила, в конце концов его казнит один из двух враждующих братьев — либо тот, либо этот…
— Ну, что молчишь? Юсуфа боишься?
— Боюсь… Как не бояться? Он — хозяин трона. И потом… Он избавил меня от беды, от срама, не отдал армаям…
— Глупец! Для того избавил, чтоб превратить в своего слугу. Но ты — мой слуга. Учти: рассчитывая на него, прогадаешь. Рано или поздно на трон Ногайской орды сяду я!
…Через несколько дней повелитель орды Юсуф в присутствии придворных возвел муллу Кашгарлы в достоинство мурзы. Многих это удивило. Но искушенные в дворцовых играх люди сочли за лучшее помалкивать.
Кашгарлы довольно долго сновал меж двумя ненавидящими друг друга братьями, служа осведомителем одновременно у обоих. Юсуфу подробно доносил, чем был занят, с кем встретился, о чем вел речь Исмагил. Исмагилу не менее подробно докладывал, что делается в окружении Юсуфа, что сказал, какие решения принял «хан ханов». Иногда, увлекшись, он кое-что добавлял от себя и попадал в неловкое положение, но ловко исправлял свою оплошность. Словом, усердствовал во всю, не обделяя старанием ни ту, ни другую сторону.
После падения Казанского ханства мурза-шымсы приобрел в глазах своих хозяев еще больший вес. В Малый Сарай зачастили посланцы турецкого султана, крымского и астраханского ханов. Все они были озабочены одним: как вернуть потерянную Казань? Опасаясь осведомителей царя Ивана, переговоры вели под покровом тайны, и Юсуф к обсуждению жизненно важного для орды вопроса младшего своего брата по понятным причинам не привлекал, принял меры, чтобы отдалить его от державных дел. Но Исмагил все знал и сам не бездействовал, предпринял попытки связаться с Москвой через купцов и переодетых купцами лазутчиков. В свою очередь, и Юсуф знал, чем занят его брат.
Удостоенный звания мурзы-шымсы чувствовал себя в эти дни шагающим по лезвию бритвы. Но что было делать? В Кашгаре один купец продавал глиняные фигурки двуликой обезьяны. Бывший мулла Кашгарлы, потеряб человеческое лицо, уподобился этой обезьяне, и в конце концов опротивела ему гнусная служба, сам себе он опротивел.
Как спастись от этой тошнотворной, будь она проклята, жизни? Пусть бы скорей началась война с русскими! А она непременно начнется, считал Кашгарлы. Тогда… Тогда и в его судьбе что-нибудь переменится. Да-да, единственный путь к спасению пролегает через поле битвы, решил он.
14
Великий мурза Юсуф, узнав, что его дочь Суюмбика сама отправилась в Московию и стала там четвертой женой Шагали-хана, сильно расстроился. «Зачем она совершила такой шаг? — думал Юсуф. — Может, хитрит? Наверно, не без этого. Неглупая ведь женщина».
Особо обеспокоила великого мурзу участь внука, Утямыш-Гирея. «Может быть, Суюмбика избрала этот путь ради безопасности сына, — продолжал размышлять Юсуф. — А если люди царя Ивана с помощью того же Шагали-хана отберут его у нее? И заточат в какой-нибудь там монастырь, превратят в заложника, чтоб связать руки мне? Ах, Суюмбика, Суюмбика!..»
Не раз предавался поведитель орды горестным размышлениям о дальнейшей судьбе дочери и внука, пока не утешил себя мыслью, что после поражения русского войска под Казанью (это казалось ясным как день) они вернутся назад.
Но вместо вести о победе казанцев пришла ошеломляющая весть о взятии Казани войском царя Ивана, и в глазах Юсуфа потемнело, в сердце закололо. В этот день он ни с кем, даже с самыми близкими, не разговаривал. Лишь на следующий день позвал на совет братьев и других верхних мурз.
— Ну, что скажете? — спросил он хмуро и, не дожидаясь ответа, продолжал: — Мы опозорены! Когда в Казани правила моя дочь Суюмбика, орда не оказала ей должной помощи. Со всех, со всех нас спросит аллах за это! Наша помощь Ядкару-мурзе тоже была недостаточна. И вот — Казань пала! Кто владеет Казанью, тот владеет Иделью. Теперь царь Иван направит все силы против нас. Утвердившись на Идели, захватит и наши степи. И что останется от Ногайской державы? А? Так что вы мне скажете?..
Из уст «хана ханов» прозвучала правда. Но не вся. А вся она заключалась в том, что орда слаба, русские — сильней. Никто не осмелился встать и открыто сказать об этом. Решили начать подготовку к войне.