Юсуф незамедлительно направил послов в Крым и в Астрахань, разогнал мурз по улусам, по башкирским племенам — собирать войско.
Именно в это время Исмагил, как говорится, потянул повод, поворачивая коня в сторону русских. Участились его встречи с купцами, прибывающими с той стороны. Кашгарлы сообщал великому мурзе о каждом таком случае. Юсуф злился: «Змея! Я еще наступлю тебе на хвост!»
Но не так-то просто было сделать это. Не запретишь же высокородному мурзе покупать необходимые ему товары!
Даже один из визирей заметил, что Исмагил слишком часто принимает в своем дворце купцов, и предупредил Юсуфа:
— Иноземцы, сносясь с мурзой Исмагилом напрямую, через голову хана ханов, преступно нарушают принятый в орде порядок. Я думаю, мой повелитель, купцам, торгующим с Руссией, следует укоротить ноги…
Великий мурза, поразмыслив, отверг совет визиря. Тронешь одного купца — всех напугаешь, торговля захиреет, а она важна, особенно сейчас, когда нужно снарядить большое войско. Это во-первых. Во-вторых, раньше времени насторожишь врага. Надо, напротив, направить в Москву посла, отвести глаза царя Ивана от главного. Пригрозить ему слегка, но так, чтобы о подготовке орды к войне он не догадался, решил Юсуф.
Только кого послать? Для такого дела надобен человек и знатный, и хитрый. Умеющий прятать свои мысли, способный при этом улавливать все, что коснется его слуха, и даже невысказанное. Непросто хорошего посла подобрать. Были прежде толковые мурзы, были, да где теперь их взять? Перебрались в Казань в лучшие ее времена, а иные и к русским переметнулись… Ничего другого не оставалось, как поискать среди своей ближайшей родни. Посол будет и знатен, и неподкупен. «Впрочем, ни в чем нельзя быть уверенным, коль даже единоутробный брат готов предать тебя», — подумал Юсуф.
Исмагил ненадежен. Пожалуй, можно положиться на другого брата, мурзу Кутуша. Этот на сторону русских не склонится, боится их, считает лютыми врагами. Правда, и на Крым с Астраханью особых надежд не возлагает, в отличие от других мурз. По его мнению, надо покинуть Малый Сарай, перенести столицу в менее доступное для врагов место, в глубь башкирских земель, и, укрепившись там, создать Непобедимую орду. Разумно это или неразумно, а Кутуш-мурза орде ради личных интересов не изменит, печется о ее могуществе. Именно такого человека, настоящего ногайца, и следует послать к царю Ивану.
В душе Юсуф уже утвердил на роль посла Кутуша, но прежде чем встретиться с ним самим, пришлось пригласить к себе по старшинству Исмагила, ради приличия предложить эту роль ему.
— Возникла необходимость в очень ответственной и выигрышной для тебя поездке. Поедешь? Во имя благополучия нашей державы, конечно. Во имя безопасности орды, — начал он, незаметно бросив на Исмагила испытующий взгляд.
— Клянусь, мой великодушный брат, мы все — твои рабы! — воскликнул Исмагил, стараясь казаться искренне преданным великому мурзе. — Твоя воля…
Он предположил, что речь идет об увеселительной поездке, скажем, с каким-нибудь высокородным гостем в одно из подвластных орде ханств. Услышав, что надо ехать в Москву, вытаращил глаза.
— В Москву? Клянусь!.. А по какой надобности?
— Доставишь царю Ивану мое послание.
Юсуф ожидал, что брат охотно ухватится за возможность совершить путешествие в Москву, и заранее придумал хитрый ход, чтобы отбить у него охоту. Однако Исмагил сам отказался от поездки.
— Нет, мой высокочтимый брат, — сказал он холодно. — это меня не устраивает.
— Чем не устраивает?
— А тем, мой уважаемый брат, что в случае согласия я унижу себя. Разве может один повелитель, скажем, хан, поехать к другому хану в качестве посла?
— Ты не повелитель, не хан — всего лишь мурза, не забывай об этом!
— Ты прав, высокочтимый хан ханов, я — не повелитель, но я — великий мурза, второе после тебя лицо в орде. Не приличествует мне говорить с царем в звании посла, это нанесет ущерб достоинству нашей державы.
«Лукавишь, проклятый! Самому хочется поехать, по глазам вижу», — подумал Юсуф и, стараясь скрыть радость, вызванную отказом Исмагила, прикинулся озабоченным.
— Кого же пошлем?
— Пусть поедет кто-нибудь из молодых мурз. Для них и дорожная маета не столь тягостна. А мы ведь уже в годах…
Исмагил, намеренно сказав «мы», поставил себя в равное со старшим братом положение, и тот, конечно, не пропустил это мимо ушей. В голосе Юсуфа послышалось раздражение.
— Кого из молодых мурз ты имеешь в виду? Не собираешься ли предложить одного из своих сыновей?