— Да, у тебя остается единственная возможность спастись, подсыпав яд тому, кто его дал. Ты понял?
Кашгарлы понял, но у него не хватило сил ответить сразу же. Исмагил продолжал:
— Ты споишь это самому Юсуфу. Не моя сейчас очередь, а его. Я должен быть ханом ханов, а не он. Мне предназначен аллахом ногайский трон, а не ему. Мне!
Исмагил немного помолчал и продолжал доверительно:
— Взойдя на трон, я назначу тебя, коль захочешь, главой всего ногайского войска, а не захочешь ведать войском, так станешь моим визирем. Женю на ханской дочке… Видишь, какая заманчивая жизнь ждет тебя! Для этого надо убрать Юсуфа, отправить на тот свет. Там его место. Пусть себе блаженствует в раю, душа у меня широкая, не жаль…
…Великий мурза Юсуф, когда Кашгарлы в условленное время явился к нему и молча опустился на колени, без слов понял, что поручение не выполнено, и заговорил медоточивым, не сулящим ничего доброго голосом:
— Ну как, верный мой слуга, идут дела? Чем порадуешь хана ханов?
Кашгарлы шевельнул бескровными — со страху — губами:
— Пока, мой повелитель, не удалось… Но твое желание будет исполнено…
— Мое желание? А не желание ли коварного Исмагила? А? Ведь он велел тебе отравить меня!
Кашгарлы молчал, его опять кинуло в дрожь.
— Ты не подумал, почему нож не затачивают с обоих краев? Почему лезвие делают только с одного краю? Молчишь? Своей двойной игрой ты приговорил себя к смерти…
Великий мурза хлопнул в ладоши. Пока возле ошалевшего кашгарца возникли безмолвные охранники, он успел подумать: «Все, погиб! Это ясно… Но непонятно, как им удалось узнать про то, что они замыслили друг против друга? Ведь об этом говорилось только мне одному!..»
— Взять! — повелел Юсуф, даже не взглянув более на человечка, которого не столь давно удостоил звания мурзы. — Дарю его вам…
Тело обесчещенного и забитого затем до смерти кашгарца кинули в яму, куда бросали трупы провинившихся подданных «хана ханов». Учуяв поживу, к яме слетелось гнездившееся поблизости воронье. Надсадное карканье, доносясь до дворца великого мурзы, рождало в душах его обитателей смутное беспокойство.
16
Услышав карканье возбужденных добычей ворон, Исмагил-мурза понял: надежда его не сбылась, Кашгарлы убит. Значит, Юсуф оказался более догадливым и проворным, чем представлялось. Теперь и над его, Исмагила, головой, занесен карающий меч. Чтобы предотвратить удар, Исмагил в сопровождении своих охранников предстал перед старшим братом.
— За что его убили? — спросил Исмагил, хотя никто лучше, чем он, не знал причины случившегося. — За что казнили верного моего слугу?
— Твой верный слуга, должно быть, пошел не той дорогой и сам угодил в яму, — уклонился от прямого ответа Юсуф.
«Тебе бы туда поскорей угодить!» — подумал Исмагил и, пытаясь выведать, что известно Юсуфу, продолжал разговор о кашгарце.
— Уж не провинился ли он перед тобой? Не совершил ли какое-нибудь злодеяние?
Юсуф ограничился прозрачным намеком:
— Не успел совершить, но, похоже, был настроен на то… Однако хватит об этом! Обратимся к державным заботам. Ты ведь еще не съездил к канлинцам? Нет?
Исмагил не ответил. Не канлинцами были заняты его мысли. «Прикончить бы его прямо сейчас! — думал он. — Да охранников у него больше. Перебьют моих, не дадут до него добраться…»
— Привези-ка их предводителя Байбыша сюда, — продолжал Юсуф. — Прямо ко мне привези. Скажи ему: не каждому турэ выпадает честь предстать перед ханом ханов. Скажи: хан ханов приглашает тебя как близкого своему сердцу человека…
Давно уж досадовал повелитель орды на дерзкое племя Канлы, не желавшее признавать чью бы то ни было власть над собой. Дикое, необузданное племя! Узнав о сшибке между канлинцами и посланными к ним армаями, Юсуф распалился не на шутку. Намеревался истребить строптивцев полностью. Визири отговорили.
— Не отталкивай, хан ханов, башкир от себя, а напротив — приласкай, — посоветовал главный визирь. — Злая собака двор надежней стережет. Пока не выступили мы против русского царя, привлеки канлинцев на свою сторону — пусть твой двор стерегут…
Великий мурза принял умный совет и решил, возложив важную задачу на Исмагила, убить сразу двух зайцев.
На сей раз Исмагил пообещал отправиться к канлинцам незамедлительно и подкрепил обещание многословным выражением бесконечной преданности «хану ханов», подумав при этом: «Посмотрим, на чью сторону они склонятся…»
После отъезда младшего брата великий мурза Юсуф впервые за последнее время спал спокойно. Он почувствовал себя, пусть и ненадолго, в безопасности. Даже предстоящие яростные схватки с русскими не тревожили его так, как тревожил Исмагил, ибо война сулила ему — по крайней мере, он на это надеялся — славу победителя, а от единоутробного брата исходила угроза смерти.