Спутникам своим Байынта строго-настрого наказал: вести себя благопристойно, ничего не трогать. Грабеж в его расчеты пока что не входил. Да и Айсуак-турэ еще при встрече с подозрительным гостем ясно намекнул и потом, беседуя с ним, повторил, что род готов постоять за свое добро не на жизнь, а на смерть.
— Изнуряла нас ясачная повинность, — сказал он. — Теперь в Казани хана нет, а от других, кто потянется к нашему добру, отобьемся. Хватит, намаялись!
— Но ни одно племя не может жить само по себе, не повинуясь кому-нибудь, — осторожно возразил Байынта, прожевав жирный кусок мяса, сунутый ему в рот хозяином согласно обычаю, в знак гостеприимства. — Вам придется искать защиту, и, даст аллах, в скором времени примет вас под свое крыло могущественный хан…
Гость не уточнил, кого он имеет в виду. Пусть нахмурившийся хозяин сам подумает и, главное, пусть привыкнет к мысли, что не обойтись им без хана. Именно хана.
— Вы ведь знаете, кто овладел Казанью, — вкрадчиво продолжал Байынта. — Коварный царь Иван захочет наложить руку и на эти края. А коль придут сюда урусы, светлый день обернется для вас темной ночью. Все добро ваше они отберут, жен ваших и детей заставят поклоняться кресту, а вас, мужчин, повязав, превратят в рабов…
Айсуак-турэ покачал в сомнении головой, но ничего в ответ на это не сказал.
Поскольку зашла речь о Казани, разговор коснулся и знаменитой казанской правительницы. Тут впервые Байынта услышал, что Суюмбика по своей воле отправилась в город Касимов и вышла замуж за Шагали-хана.
Прежде, когда доходили до Кашлыка очень любопытные, может быть, и обраставшие домыслами, но в основе своей достоверные рассказы о бурной жизни Суюмбики, Байынта с сожалением думал, что вот кому-то там везет, а у него нет надежды попасть в число любовников прекрасной и страстной ханбики. Услышав об успехе некоего Кужака, получившего не только доступ в постель Суюмбики, но и непререкаемую власть над казанцами, Байынта совсем расстроился и возроптал на всевышнего. Почему такое счастье ниспослано какому-то крымцу, а не ему, не Байынте? Где справедливость? Но всевышний, должно быть, не обратил внимания на его ропот. Суюмбика как была, так и осталась для Байынты яблочком, висящим слишком высоко. Не дотянуться было ему до этого яблочка…
Беседуя с Айсуаком, среди всего прочего узнал Байынта и о том, чем дело у Кужака кончилось. Когда русские ворвались в Казань, бежал он с частью приверженцев в сторону Нукрата, но спастись не смог: потерпел поражение в случайной стычке с небольшим русским разъездом, был схвачен и затем казнен.
«Что искал, то и нашел, — мстительно подумал Байынта. — Вот и хорошо!» То есть сообщение о смерти Кужака нисколько не огорчило его, а, напротив, даже обрадовало. А судьба Суюмбики вдруг озаботила, и в душе шевельнулось нечто вроде ревности к Шагали-хану.
«Шагали-хан, говорят, стар и уродлив, — думал он. — Каково красивой ханбике жить с ним? Невесело, наверно, бедняжке. Может, взять да выкрасть ее? — Удивленный этой неожиданно явившейся мыслью, Байынта спросил себя: — А зачем? — И сам же себе ответил: — Затем, чтобы воспользоваться ее именем и славой. Она связана родством с ханами и мурзами. Что ни говори, это много значит. И к тому же… К тому же ее сын — наследник казанского трона! Коль удастся вырвать их — и мать, и сына — из рук Шагали-хана, то… я женюсь на Суюмбике и, свалив Кучума, создам новое великое ханство!»
Опять размечтался Байынта, и как приятно было ему, давно уже подкладывавшему под голову вместо подушки жесткое седло, как сладостно было представить себя в мягкой постели с прекрасной ханбикой в объятиях! А почему бы и не представить? Ведь удостоился такого счастья проходимец Кужак! И даже безобразный Шагали-хан обнимает ее. Впрочем, завидовать Шагали-хану не стоит. Суюмбика рождена не для этого жалкого старикашки. Суюмбике предназначено быть великой ханбикой, и она, благодаря Байынте, снова станет ею!
Для этого ему нужны воины, много воинов! Если рядом с ним будут несравненная ханбика и наследник трона Утямыш-Гирей, то будет и войско, все здешние племена пойдут за ним. Значит, надо действовать!
Байынта решил для начала выбрать из числа своих людей несколько самых пронырливых егетов и послать в город Касимов, чтобы установить связь с Суюмбикой.
19
Суюмбика все отчетливей осознавала, что ошиблась в своих расчетах. Шагали-хана на казанский трон не посадили, и вообще там, кажется, отпала надобность в каком-либо хане. Надежда Суюмбики на возвращение из Касимова в Казань в качестве полновластной хозяйки не сбылась, и Шагали-хан, к которому она с самого начала не испытывала никакой симпатии, стал ей просто отвратителен. Неестественно красное лицо, рыжая борода, неопрятные усы, вислобрюхая фигура, кривые ноги — все в ее нынешнем муже вызывало брезгливое чувство. Хотя избалованная поклонниками ханбика поначалу и вынуждена была допускать его в свою постель, настоящей близости между ними ни разу не было, а теперь даже при редких посещениях Шагали-ханом ее спальни она уклонялась от исполнения супружеских обязанностей, ссылаясь на плохое самочувствие, на головную боль.