Не только муж был противен ей, но и касимовский дворец, и царившие в нем порядки, и соперницы, то есть другие жены Шагали-хана с их злыми взглядами, — они ненавидели Суюмбику, шпионили за ней и старались при каждом удобном случае, когда рядом не оказывалось свидетелей, уязвить, унизить ее. Такая жизнь для самолюбивой ханбики была ничем не лучше томления в зиндане.
И от города Касимова с его залитыми грязью улицами и кривыми переулками душа ее отвратилась. Она почти перестала выходить из дворца, обрекла себя на добровольное затворничество.
Надо сказать, касимовцы встретили последнюю жену Шагали-хана не очень-то любезно. Здешний народ, в особенности в низах, был настроен по отношению к казанцам враждебно — прежде всего потому, что частые походы на Казань ложились тяжелым бременем на его плечи. Молва возложила вину за эти походы на Суюмбику. Дескать, ради того, чтобы жениться на ней, Шагали-хан без конца собирал войско, из-за нее лилась кровь детей адамовых. Короче говоря, насколько чужд был Касимов Суюмбике, настолько же она сама была чужда здешним татарам.
Эту отчужденность, даже откровенную враждебность касимовцев она чувствовала всюду — шла ли со служанками по городу или гуляла в ханском саду. Каждый встречный бросал на нее недоброжелательный взгляд, иные презрительно кривили губы, а то и плевали вслед. Однажды в переулке у мечети вслед ей метнули камень. Ханбику, привыкшую в Казани к тому, что встречные, увидев ее, поспешно склоняли голову, будто всю пламенем опалило. Насилу добралась она до постели и, уткнувшись лицом в подушку, заплакала навзрыд. После этого и перестала выходить из дворца, заперлась в своей комнате и, предавшись горестным думам, в самом деле занемогла.
Вообще-то она так и так ни с кем, кроме служанок, не общалась. В этом невеселом дворце не с кем было ей поговорить, поделиться своими печалями. Не делиться же с теми, кто следил за ней, за каждым ее шагом!
Впрочем, несмотря на постоянную слежку, ей удалось послать весточку отцу. Упросила купца, проезжавшего в ногайскую сторону, передать на словах: пусть уважаемый и милый ее сердцу отец не забывает свою любимую дочь и внука Утямыш-Гирей-хана, оказавшихся в тяжелом положении; пусть предпримет все возможное, чтобы вызволить их из плена.
Купец поклялся довести мольбу несчастной ханбики до слуха великого мурзы Юсуфа. Но довел ли, нет ли — Суюмбика не знала. Зато Шагали-хану донесли, что жена его разговаривала с купцом, и Шагали-хан запретил ей встречаться с посторонними мужчинами, усилил слежку за ней.
Снова всплакнула Суюмбика и долго стояла у окна, глядя сквозь засиженное мухами стекло на погруженный в дрему город. Остановила взгляд на вонзенном в небо минарете мечети. Он навел Суюмбику на мысль: «Единственное, что я еще могу, — обратиться к богу. Может, я наказана за грехи мои. Надо почаще молиться, надо испросить прощение…»
Касимов, возникший на крутом берегу Оки когда-то очень давно, пережив немало тревог и волнений, в эти дни притих, наслаждался покоем. Будто задремали его неказистые дома, задремала построенная на взгорке мечеть. Объяла город тишина. Лишь муэдзин, увенчанный белой чалмой, пять раз в день нарушал эту тишину пронзительным криком: поднявшись по винтовой лестнице на верхнюю площадку двухъярусного минарета, он призывал правоверных к молитве и восславлял всевышнего:
— Аллахи акбар! Аллахи акбар!
Голос муэдзина могли услышать почти на всех улицах небольшого города, тем не менее мечеть посещали лишь немногие, что свидетельствовало о несколько прохладном отношении касимовцев к ней. Правда, нельзя сказать, что они отвернулись от бога, но и особого пристрастия к молит вам у них не было. Несмотря на старания престарелого имама, который в ежедневных проповедях противопоставлял соблазнам многогрешного мира заботу об очищении души, молитвенного усердия в касимовцах не прибавлялось. К служителям веры они обращались лишь тогда, когда случалась крайняя нужда в этом. Понадобилось дать имя младенцу, свершить никах либо отпеть покойника, так тут уж имам — в красном углу, и карманы его тяжелеют. А в остальное время правоверные заняты ремесленничеством и торговлишкой.