— Эй, ты что тут разлегся? Что высматриваешь? Дуй отсюда!
— Я жду, когда вы выйдете. — Ташбай поднялся, приблизился к охраннику. — Дело есть…
— Какое у тебя может быть дело к ханской охране! Иди, иди, проваливай по-хорошему!
— Правду говорю — дело есть, — продолжал Ташбай, подойдя, вместо того, чтобы проваливать, еще ближе. — Ты охранника по имени Аккусюк не знаешь?
— Нет! Не слышал о таком! Катись, говорят, тебе, отсюда!
— Да не гони ты, погоди!..
Ташбаю хотелось сказать: «Совсем недавно я был в таком же, как ты, положении. Не важничай, мы ведь с тобой — свои люди». Но скажешь, так вряд ли поверит. Из дворцовой охраны просто так не отпускают. От этой службы только смерть избавляет: либо сам помрешь, либо повесят. Ну, могут еще на войну отправить. А если обнаружится, что ты ускользнул каким-нибудь иным путем, вернут и для начала посадят в каменную темницу…
— Слушай, я серьезно. Я тебе денег дам… — Ташбай хлопнул рукой по карману.
Охранник, глянув на него свысока, будто бы нехотя согласился:
— Ну, давай… Сразу бы сказал! А то — «дело есть»! Кто нынче даром дело делает? Не тяни, не тяни, живей!..
Только спрятав серебряную таньгу, охранник принялся выяснять, за что ее получил.
— Как, говоришь, его звать-то?
— Аккусюк! Аккусюком его звать. Там он у вас, в дворцовой охране. Есть там и другие мои знакомцы, но найти их будет потрудней, а этот — видный такой…
В этот момент дверь предбанника распахнулась, выскочил еще один охранник.
— О чем разговор? — весело полюбопытствовал он.
— Да вот егет о своем знакомце спрашивает.
— А что со знакомцем стряслось?
— Ничего не стряслось. Просто, говорят, новый хан в гости его позвал.
— Хы! Угощает, значит.
— Угощает. То, говорят, кулаком по башке, то плеткой по спине…
— Славное угощение!.. — подхватил второй охранник, человек, видать, словоохотливый.
Видя, что разговор сводится к пустому зубоскальству, Ташбай попытался повернуть его к своему делу.
— Мы с ним из одних мест. Вот собрался я туда, в родные края, и думаю: может, надо что от него родичам передать или отцу-матери просьбу какую…
— Ты соображаешь, что говоришь? — возмутился только что зубоскаливший охранник. — Как мы его отыщем среди стольких людей? Да ежели и отыщем, как он к тебе вырвется? Голова-то у тебя хоть немножко работает?
— Ты уж так, сразу, поперек не вставай, — принял сторону Ташбая первый охранник. — Зачем человека надежды лишать? Он деньги дает…
— Деньги? — заинтересовался словоохотливый охранник, бросив на Ташбая недоверчивый взгляд. — Золото? Серебро?
— Коль надо, я и тебе дам, — сказал Ташбай и вытащил из кармана еще одну монету. — На, возьми, пожалуйста!
— Вот это — что надо! — одобрил охранник. — За деньги не то что земляка твоего — иголку в стогу сена можно отыскать! Как, говоришь, его зовут?..
В это время шумно вывалились из бани другие охранники.
— Кто тут деньги раздает? — закричал один из них. — И про нас не забудьте! Мы тоже — рабы божьи!
— На, туган, возьми и ты.
— А мне?
— На и тебе!
— А мне?
— На!..
Он роздал все свои деньги, оставив себе на всякий случай лишь пару монет.
— Пользуйтесь на здоровье!
Охранники смотрели на него с некоторым удивлением: уж не тронутый ли слегка этот егет? Кто-то из них сказал нерешительно:
— Возблагодарим, что ли, братцы, всевышнего?
Все взмахнули руками, мазнули ладонями по щекам:
— Аллахи акбар!
Охранник, который первым увидел Ташбая и пытался отогнать его от бани, теперь сказал миролюбиво:
— Будь спокоен, постараемся отыскать этого… как его, Аккусюка. Не забудь, братва, — Аккусюк!
— Уж, пожалуйста, скажите ему: пусть найдет возможность заглянуть сюда, к этой бане.
Я буду ждать тут. Может, охранники, вот как вы, захотят помыться, и он с ними придет, может, один сумеет выбраться…
Оставив Ташбая у входа в баню, новые его знакомцы шумной гурьбой ушли в город.
Ташбай нисколько не сожалел о том, что раздал полученные от Суюмбики деньги. Прежде он никогда не имел денег, не умел обращаться с ними, и мешочек с серебром тяготил его: вдруг потеряет или украдут! Теперь он почувствовал облегчение. Хорошо, что деньги достались таким же, как он сам, бедолагам. Кто-кто, а уж Ташбай на себе испытал всю тяжесть подневольной жизни в ханской охране. Все равно деньги разошлись, распылились бы, а так хоть людей порадовал! И самое главное — это, может быть, поможет ему вызволить товарищей. Пришлют Аккусюка, так с остальными связаться будет не трудно. Об одном только он не подумал: коль Аккусюк найдет возможность прийти и как-нибудь удастся вызволить других, денег на дорогу не осталось. Но ничего, все образуется, лишь бы они оказались на свободе.