«Нажил я себе с этим Биктимиром беду! И впрямь, выдай его — не попал бы я в такое положение. А может, еще не поздно? Может, сейчас — самое подходящее время?» — подумал Татигас-бий, но в ответе хану уперся на своем:
— Аллах тому свидетель, великий хан, нет у меня подозрительных людей!..
Старался он выглядеть перед ханом спокойным, а сердце колотилось бешено. И билась в голове мысль, что надо, вернувшись домой, сразу же сказать Биктимиру: «Уйди из племени, пока цел, пока не схватили…» Пусть уйдет, пусть не мозолит глаза!
Только не удалось бию сказать эти слова, не успел сказать.
Полагая, что Татигасу хитрости не занимать, Ахметгарей-хан сам решил схитрить. Бий отбивал поклоны в мечети, а в это время Бусай уже мчался к юрматынцам с армаями. Хан, согласившись с его доводами, дал ему ногайскую конную полусотню, чтоб не только стадо оттуда угнать, но и страху на строптивых нагнать, заодно и тех, подозрительных, схватить. Татигасу сообщить об этом «забыли». Хан намеренно задержал его и после намаза, завел долгий разговор.
Между тем в племени Юрматы разгоралось пламя гнева. Как было уже сказано, оставленных Бусаем охранников юрматынцы побили и прогнали. Зачинщиком этой заварухи и в самом деле явился Биктимир. Предвидя, что Бусай вернется с армаями и погонщиками скота, Биктимир собрал егетов, которых готовили к отправке в ханское войско. Он, конечно, тоже вооружился: взял лук с полным колчаном, копье, привесил к поясу дубинку. К ним присоединились мужчины средних лет. Когда баскак и ханские армаи примчались к сбитому для угона стаду, их встретили люди, полные решимости защитить свое достояние.
— Убирайтесь! — крикнул кто-то. — Скот мы не отдадим!
Биктимир, вскинув копье, пошел на Бусая. Стоявшие за ним юрматынские егеты, издав воинственный крик, кинулись на армаев, Баскак резко дернул поводья, конь его прянул в сторону и попятился. Армаев, привыкших к тому, что при одном лишь их появлении люди испуганно втягивали головы в плечи, неожиданный отпор привел в смятение. Но некоторые из них быстро пришли в себя и, замахав плетками, направили коней на защитников стада. Те, хоть и пешие, не дрогнули. Подбадривая друг друга крикомором, выставили вперед копья. Одного размахивающего плеткой даже достали длинным копьем. Остальные вынуждены были отступить.
Бусай понял: с полусотней армаев юрматынцев не одолеть. И ускакал со своим войском в ханскую ставку.
Но разъяренный народ этим не удовлетворился. Когда Татигас-бий, удрученный разговором с ханом, вернулся домой, племя Юрматы гудело, как только что посаженный в колоду пчелиный рой.
«Сам я, раззява, виноват! — обругал себя Татигас. — Надо было пораньше взяться за ум. Кого остудить уговором, а кого и наказанием. По меньшей мере, вовремя избавиться от этого бедового Биктимира. А теперь поди обуздай их!»
Как не перепрудить вышедшую из берегов реку, так не унять разъяренный народ. Но можно через широкий проран направить реку либо часть ее вод в другое русло и предотвратить беду, которой грозит половодье. Конечно, для этого надо потратить немало сил, да что поделаешь!
Над племенем нависла беда, в этом не было сомнений. И Татигас решил повернуть реку жизни юрматынцев в другое русло. Быстренько собрал акхакалов и, не советуясь, объявил:
— Надо уходить!
— Куда?
— В пути обдумаем, старики, а сейчас поднимайте племя. Снимаемся, уходим отсюда!
— Как же это, турэ, не обдумав-то? Надо решить хотя бы, в каком направлении двинуться.
— Тенгри не лишит нас своего покровительства, дорога укажет направление. Древо наше священное не засохло, птица не сбита, тамга не стерта, клич не утерян! Актайлак!
Несколько растерянные акхакалы поколебались, но воспротивиться воле предводителя не решились. Священный клич племени прозвучал, как гром с ясного неба, и рассуждать, правомерно ли воспользовался им Татигас, у акхакалов не было времени. Они и сами думали, как спастись от грозящей юрматынцам беды, — ведь хан не оставит смуту без последствий. И впрямь, единственная возможность спастись — в перекочевке в иные края. Акхакалы в конце концов утвердились в этом мнении, одобрили решение предводителя и довели его до сведения всего племени.
Но, к их удивлению, племя не подхватило священный клич. Юрматынцы в большинстве своем отвергли решение предводителя и акхакалов.
— Не уйдем отсюда! Не бросим землю, завещанную предками!
— И обида наша еще не отмщена!
— Раз уж поднялись, всыплем как следует ханским армаям!
— Призови, турэ, священным кличем на битву!