Сбить-то его с ног Биктимир сбил, а удовлетворения, получаемого при отмщении врагу, не почувствовал. Наоборот, возникло чувство неловкости, какой-то неясной вины.
Как будто уловив это чувство, один из юрматынских егетов сказал:
— Не надо, Биктимир-агай, бить. У него же руки связанные…
Биктимиру вдруг стало жарко. Он покраснел, и только благодаря густому загару на темном и без того лице никто, наверно, этого не заметил. В самом деле, ударить пленника, да еще со связанными руками, — не подвиг.
— Куда же его девать? — спросил другой егет, кивнув на пытавшегося встать баскака. — Запереть, что ли? Или отвезти в лес да бросить?..
— Делайте, что хотите, — махнул рукой Биктимир. — Мне он не нужен. Хоть заприте, хоть в лес отвезите…
Решили пока что посадить в ханский зиндан.
Хотя Бусай лишь два раза получил по уху, кулак Биктимира, видать, оказался для него тяжеловатым, — никак баскак не мог распрямиться, шагал пошатываясь, — вот-вот, казалось, упадет…
Подумал Биктимир, подумал и первым направился к зиндану. Осенило его: там ведь узники хана томятся!
Место, где хан содержал узников, скорей напоминало пещеру, чем строение. В склоне горы было вырыто углубление, обложено камнем — вот и темница. Едва Биктимир распахнул железную дверь — из темницы шибануло такой вонью, что хоть беги. Запахи пота, исходящего из десятков тел, мочи, кала настоялись на пещерной сырости, и можно было только удивляться, как люди ухитрялись там не задохнуться.
Истощенные, вялые узники не трогались со своих мест, иные лишь прикрыли глаза руками, защищаясь от ударившего снаружи света.
— Выходите!
Должно быть, Биктимира не поняли, — никто не спешил выйти.
— Вам что, ханский зиндан понравился? Айда на волю! Пользуйтесь случаем, пока дверь открыта!
И тут все зашевелились, заспешили, высыпали наружу и замерли, не зная, что делать, кого благодарить. Опять же Биктимир потормошил их:
— Идите, идите! Разбегайтесь, пока ханские псы не нагрянули! В лес бегите, а там — в какое-нибудь племя…
В опустевший зиндан втолкнули Бусая, захлопнули дверь. Пускай теперь он подышит…
Потом Биктимир выпустил на волю рабов, среди которых был и наш знакомый — мастер Газизулла.
Вот ведь как иногда жизнь оборачивается. Ханский зиндан ждал самого Биктимира. Произойди восстание юрматынцев на неделю позже, может быть, его схватили бы и заключили в эту самую пещеру. Но не успели слуги хана порадовать повелителя еще одним узником. Разлился половодьем гнев народа, поднял на своей высокой волне Биктимира, и посадил он вместо себя в зиндан баскака Бусая.
3
Татигас-бий проснулся утром позже обычного. Поездка в мечеть и нахлынувшие затем волнения сильно утомили его. Вчера, едва коснувшись головой подушки, будто провалился в небытие и вот, проснувшись, еще потирая спросонья глаза, кликнул слугу, попросил кумысу. А тот в ответ: Минзиля как ушла вечером к Ашкадару доить кобылиц, так в становище и не вернулась.
— Муж, что ли, прискакал да забрал ее? — спросил бий. — Куда они направились?
Слуга ясно ответить на эти вопросы не мог. Вспомнил только, что несколько дней назад Биктимир дотошно расспрашивал о тамьянцах, особенно у тех, кто видел Шакмана своими глазами и даже разговаривал с ним.
— Очень хорошо! — сказал Татигас.
Что тут хорошего — слуга не понял, да и вникать не стал, не его дело оценивать высказывания бия. И сам бий не сразу, а лишь поразмыслив, прояснил для себя смысл этих слов: «Очень хорошо!»
Хорошо было, что Биктимир ушел из племени Юрматы, и неплохо, коль этот возмутитель спокойствия направился к тамьянцам. Татигас-бий мысленно погрозил заносчивому Шакману-турэ: «Погоди, Биктимир еще научит тебя отличать кислое от пресного — нахлебаешься с ним бед!» Думать об этом было приятно.
Но сразу обнаружились и неприятные последствия ухода Биктимира с Минзилей. Оказалось, бию нечем промочить горло.
— Вечером она кобылиц не подоила, — объяснил слуга.
— Хай, бестолковый! Я же у тебя не молока прошу, кумысу мне налей, кумысу!
— Так они весь готовый кумыс с собой забрали, турэкей, нисколько не оставили…
Вот тут-то Татигас-бий понял, кого он потерял. Во-первых, ушла из племени мастерица по части изготовления кумыса. Ну, ладно, ей-то замена найдется — ушел превосходный кузнец…
— Они и двух кобылиц угнали, турэ, — добавил все тот же вестник.
— Каких кобылиц? Кто позволил?
— Да никто не позволил, угнали — и все. Люди в становище толкуют: Биктимир, мол, двух иноходцев в свое время привел, каждый десятка кобыл стоит…