— Стало ещё хуже, — пожаловался один другому. — Будто кто-то не чистил зубы с рождения.
А вот фантазии никакой, даже обидно. Но здесь ничего не попишешь. Если их выбирали специально для меня, то... Предположу, что обо мне как минимум навели некоторые справки и выяснили о моих ограничениях в применении магии. Дальше всё зависит от развития разговора. У местных аристократов всё ещё была распространена такая чудесная вещь, как дуэль. Убивать нельзя, но выяснить, у кого член больше, вполне возможно. И это регулярно происходило. Если два оболтуса смогут достаточно довести меня, чтобы я сам бросил вызов — защищающаяся сторона выбирает оружие и просто давит меня магией. Но кубический мажор из единственного разговора мог догадаться, что я не совсем кретин. Значит, будут цеплять меня, пока я не начну отвечать, а затем придерутся к какому-нибудь ответу, как к оскорблению, и бросят мне вызов. Я, естественно, выберу рукопашный бой без магии... И передо мной два моих сверстника, вероятно, тренирующиеся именно в направлении ближнего боя. И то, что я сейчас считаю преимуществом, оборачивается против меня.
— Давайте я облегчу вам задачу. Вы — два клоуна, не обременённых интеллектом. Как вам такое?
Реакция не заставила себя долго ждать:
— Ты пожалеешь об этом. Дуэль! — тут же выпалил один.
— От нас обоих! — добавил второй.
— Отлично! — ухмыляюсь. — Пошли оформлять.
Не дожидаясь, пока канальи сориентируются, первым двинул к Колизею. Хотя я, наверное, преувеличиваю... Сильно преувеличиваю.
Василий, помимо многих других вопросов, просветил меня и по этому тонкому вопросу взаимоотношений аристократов. Ничего экстраординарного в этом не было, вполне логичные правила. Считаешь, что тебя оскорбили — вызови на дуэль и докажи на деле всю неправоту оппонента. Защищающийся выбирает «оружие», в местных условиях — ограничения на применение магии. Бить насмерть нельзя, наносить травмы, которые сложно вылечить тоже. Туда же всякие каверзные проклятия и прочее. Поединки проводятся только на предназначенных для этого площадках, под присмотром дежурного судьи. Вася больше говорил о том, как дуэли влияют на семью. Отказаться от вызова — трусость, конечно, но проиграть в бою — продемонстрировать слабую подготовку. Он настаивал: «если уверен, что проиграешь — отказывайся от вызова. Если уверен, что выиграешь — обязательно принимай».
На дуэльную площадку я пришёл впервые. Не скажу, что здесь было людно, но зрителей на трибунах хватало. Все же дуэли, как ни крути, — это развлечение. В данный момент площадка пустовала, так что я, не оглядываясь на Боярских, шёл прямо к рефери, взрослой скучающей одарённой из юстициариума.
— Молодые люди, — поприветствовала она всю нашу троицу разом, догадавшись, для чего мы сюда припёрлись.
Мне не терпелось перейти уже от словоблудия к действию, и потому я несколько беспардонно, пропуская различные ритуальные пляски с бубном, перешёл к делу.
— Сира, вот эти два неуважаемых организма бросили мне вызов, который я принял. Только рукопашный бой, можно применять дар для усиления. Поехали?
Немного опешившая от моего напора женщина перевела вопросительный взгляд на Боярских.
— Да, всё верно, мы готовы, сира.
Насколько я понял из объяснений Васи, нередко аристократы устраивали дуэли, являясь друзьями. Дурачились таким образом, иначе говоря. Возможно, юстициария приняла нас за таких же умников, поэтому настаивать на соблюдении всех формальностей не стала, но некоторые вещи обязана была сделать.
— Правила вам известны?
Наши кивки с заверением, что нам всё известно.
— В таком случае кто и вас, юноши, будет первым?
Боярские бросили на меня вопросительный взгляд, как защищающаяся сторона я имел право выбрать противника. Я лишь отмахнулся, показывая, что для меня это не имеет значения.
— Я! — вызвался один, опережая приятеля.
В очередь, сукины дети, в очередь!
Сбрасываю форменный пиджак, оставаясь в рубашке и брюках. Не идеальная одежда, но это мелочи, и последнее, что меня волнует прямо сейчас. Если потребуется, буду драться в поповской хламиде. Трибуны оживились. Естественно, свистеть, кричать и растягивать транспаранты никто не будет, здесь сидят воспитанные люди. И на них мне тоже плевать. Всё, что находится за пределами арены — круга, метров тридцать в диаметре, уходит на задний план. Сейчас всё неважно. Этот город, проблемы, тревоги, прямо сейчас всё неважно.