— Сир, может быть кофе? — спросил помощник старейшины.
Пить очень хотелось, лекарь на самом деле не отказался бы и от чего-нибудь покрепче. Но волнение не позволяло согласиться:
— Нет, не нужно, — с достоинством ответил он.
Молодой мужчина вежливо улыбнулся доктору и продолжил заниматься своими делами. А Ёта досадливо вздохнул, опустив взгляд. Вот сейчас бы ему взять себя в руки и нормально попросить чай. Но он был слишком нерешительным. Научился напускать на себя вид достойного человека, но не научился действовать согласно виду.
К счастью, неловкую ситуацию оборвала открывшаяся дверь. В кабинет зашла Серсея, уставшая и измученная работой и бесконечными совещаниями, но удерживающая лицо в выражении добродушной заботы обо всех вокруг.
— А, мой друг. Ждёшь меня?
Ёта встал, улыбнувшись в ответ:
— Да, у меня есть важное дело. К сожалению, нерадостное.
Серсея чуть помрачнела. Нерадостных новостей в последнее время было слишком много.
— Конечно, проходи.
Кабинет, занимаемый старейшиной, был скромен донельзя. И к тому же был исключительно рабочим, и потому следов влияния хозяйки в нём не ощущалось. Это рабочее место в равной степени могло принадлежать любому человеку.
Серсея устало присела на кресло, обведя бумаги обречённым взглядом.
— Рассказывай. Посмотрим, как можно решить твою проблему.
Ёта принял вид важный и уверенный в себе. Ему очень нужно было, чтобы Серсея поверила его словам.
— Я по поводу мальчика, Като.
Он ни за что не позволял себе называть этого самозванца фамилией Минакуро. И тёплая улыбка Серсеи его не обрадовала.
— Мальчик делает успехи, развивается, учится. На днях прошёл ритуал, решающий проблему связи с Мёртвым Богом. Жаль использовать его так, но это единственный способ раскрыть его потенциал, — она перевела взгляд на Ёту. — Я не отслеживала его жизнь пристально, но ни о каких проблемах не слышала. Что случилось?
— Я... Эм... Мальчик — не Минакуро.
Доктор не хотел утаивать правду. Но раскрыть историю десятилетней давности не мог тоже, не мог так опозорить своего друга. Поэтому вынужден был напирать на результаты своей работы.
И старейшине его слова не понравились.
— В каком смысле?
— В самом прямом, мессира. Он — самый обычный мальчишка с улицы.
Лицо женщины выразило неудовольствие и скепсис.
— На основании чего ты пришёл к такому выводу? — и в голосе заботливых ноток сильно поубавилось.
— Это была моя работа.
— Ты говорил ранее, что не можешь дать точный ответ.
— Да, но теперь могу...
— И что изменилось?
Ёта замолчал, собираясь с мыслями.
— Я провёл дополнительные эксперименты, и...
— И сейчас ты на все сто уверен, что Като — не Минакуро?
— Я... Да...
На лице женщины заиграло удивление.
— Я тебя не понимаю, друг мой. Эрик выразил уверенность, что ребёнок с таким даром, как у Като, просто не мог родиться у обычных людей. Я куда быстрее поверю, что его родители — Геральт и Айна, чем в то, что у каких-то простолюдинов родился гениальный малыш.
— И всё же я уверен, что нашёл неопровержимые доказательства! — начал настаивать врач. — Мои исследования дают совокупность факторов. Он — кто угодно, но не...
— Ёта, — оборвала его Серсея. — Что происходит? Это на тебя не похоже.
— Мессира, я...
— Садись, — приказала она. — Садись и расскажи всё по порядку...
Арка 2
«Он опять пришёл — глядит презрительно
(Кто — не знаю, просто Он, в плаще)
И смеётся: „Это утомительно,
Надо кончить — силою вещей.
Я устал следить за жалкой битвою,
А мои минуты на счету.
Целы, не разорваны круги твои,
Ни один не вытянут в черту.
Иль душа доселе не отгрезила?
Я мечтаний долгих не люблю.
Кольца очугуню, ожелезю я
И надежно скрепы заклеплю“.
Снял перчатки он с улыбкой гадкою
И схватился за концы кольца...
Но его же чёрною перчаткою
Я в лицо ударил пришлеца.
Нет! Лишь кровью может быть запаяно
И распаяно моё кольцо!..
Плащ упал, отвеянный нечаянно,
Обнажая мёртвое лицо.
Я взглянул в глаза его знакомые,