В голове раздался злорадный смех. Да, мозгами я всё понимаю, но от этого меньшим засранцем себя не ощущаю. Она потеряла родителей и, вполне возможно, очень болезненно воспринимает всё, что связано с теми, кого она считает семьёй, то есть со мной. И своим воспитанием я запросто могу сделать ещё хуже.
— Гадство, — выдохнул я, убирая салат.
Аппетит пропал. Внутри снова поднимается раздражение. И сегодняшняя ссора только усиливает злость, что появилась вчера после разговора с Тиллем. И что со всем этим делать я не представляю.
«Малыш, я всегда могу тебе помочь» — тут же раздалось в голове.
«Умолкни» — отмахнулся я от демона.
Если Пьер не договорился с информатором, ему предстоит много нелестного услышать по поводу собственной профпригодности.
Оставляю уютный и в то же время до омерзения чужой мне дом. Сегодня мне нужно добраться до дальней части Верхнего Города, Пьер назначил встречу на новом месте, где мне ещё не доводилось бывать. Во всякие крысиные норы во время изучения города я не лез, так что таких мест оставалось ещё достаточно много. Проблема в том, что мне предстояло пройти квартал Минакуро, а я не очень любил такие прогулки. Как-то они всё время заканчивались какими-то пусть и мелкими, но всё же проблемами.
И, увидев в малом парке, прилегающем к учебным корпусам, Момо и Соню, я пятой точкой почувствовал, что добром эта ситуация не кончится. Добром для меня.
Быстрым шагом приближаясь к месту событий, а молодая поросль рода с интересом наблюдала за происходящим, это происходящее точно станет важным событием среди сплетен одной или двух следующих недель, я мысленно восхищался и одновременно проклинал решимость толстячка. Так-то он, конечно, молодец. После первой неудачной попытки найти в себе силы и смелость на вторую — это достойно похвалы. И в то же время как же неуклюже у него всё получается.
Однако в этот раз всё, вроде как, прошло неплохо.
— Это просто подарок, — произнёс Момо. — Потому что ты очень красивая. Ты ничего не должна взамен. Просто прими!
Я остановился на границе хорошей слышимости, не вмешиваясь. Готов похвалить его повторно, он даже смог сказать правильные слова. Немного топорные, но правильные. Для него — подвиг, без всякой иронии.
А Соня, удивлённо рассматривающая ожившую розу, выглядела... Восхищённой. Ей точно понравилось, взгляд выдавал. И рука уже тянулась принять подарок.
Одному из сидевших поблизости парней ударила известная жёлтая субстанция в голову. Иначе я не могу объяснить его дальнейшие действия. Кретин вскочил и, сосредоточившись, взмахнул рукой. Момо держал ладони открытыми, роза просто лежала на ткани. Порыв ветра сбросил и ткань, и драгоценный подарок на брусчатку. Глядя на падающую розу, я ожидал, что она разобьётся, как разбивается стекло, разлетится множеством мелких осколков, но это не стекло. Раздался пронзительный звон и маленький артефакт разлетелся на три части, которые пошли трещинами, но остались целыми.
— Чего же ты такой неуклюжий, Момо? — засмеялся парень, применивший магию.
Соня бросила растерянный взгляд на осколки и склонившимся над ними Момо, смутилась, лишь на какой-то миг, и, гордо вскинув головку, ушла. Толстяк дрожащими руками поднял выцветший бутон и сжал его в ладонях, обрезая себе кожу.
«Мелкие, завистливые, ничтожные твари» — раздался голос в голове.
Впервые я был настолько солидарен с демоном. Моё лицо расслабилось, губы выразили лёгкую улыбку, но Дар во мне задрожал напряжением. Я прошёл мимо Момо, двигаясь прямо к уроду, продолжающему смеяться вместе со своими дружками. Я будто шёл мимо, лишь в последний момент повернув прямо на них. Мысленно я воспроизводил в голове «доспехи духа», но демон подсказал нечто иное, лучше подходящее к ситуации. Я не стал разбираться в нюансах, просто принял.
Парни не успели даже понять, что происходит. Когда я оказался рядом, они обратили на меня внимание, на их лицах было написано, что от меня ждут похвалу удачной шутке. И потому, когда первый получил в морду и полетел на землю, они всё равно не сообразили, что происходит. Никто из них не учился на рыцаря, никто из них не тренировался, чтобы мгновенно отвечать на угрозу. И через пару секунд почти все лежали на земле, силясь преодолеть боль. Остался только один. Тот самый, что создал порыв ветра.