Хватаю его за грудки и, оторвав от земли, швыряю в ближайшее дерево. Подхожу, вновь поднимаю и прижимаю спиной к стволу, заглядывая в глаза.
— Какого демона?! — кричит парень. — Отпусти меня!
Удар всем телом о ствол дерева заставил его заткнуться.
— Зачем ты это сделал?
На его лице удивление смешалось с недоумением. Страха нет. Пока нет.
— Это же Момо! — отвечает он, будто этот факт может что-то объяснить. — Он — ничтожество.
— Зачем ты пошутил над ним?
— Ты дурной? Я же говорю, это Момо! Над ним все шутят!
Меня режет изнутри злость. Ещё один удар об дерево, просто ради самоудовлетворения.
— Ты сломал дорогой подарок.
В голове не смех, а презрительное шипение демона.
— Да какая разница? Всем плевать на этого жирдяя!
Он не понимает. И не поймёт. Не поймёт, пока не почувствует на себе.
«Одежда» — подсказывает демон.
Я обращаю внимание на ткань, которую сжимаю руками. Костюм, дорогой.
— Отличный костюм, — сообщаю я парню.
Он в недоумении. Швыряю его на землю и оглядываю остальных. Не безликая одинаковая форма, а костюмы. Они куда-то собирались. Демон.
«Я подскажу» — отзывается злая сущность.
— Очень хороший костюм. Дорогой, наверное.
Я поднимаю руку, и вокруг ладони загорается отблеск сложного заклинания. Я не хочу им навредить... Поправка. Я очень хочу им навредить, чтобы дошёл смысл. Но убивать и калечить не могу, придётся обходиться моральным внушением. И потому пламя, что мы с демоном зажжём, не тронет их плоти.
— Эй! Ты что творишь?!
Улыбаюсь:
— Я просто шучу. Ведь издеваться над ничтожествами так весело.
Их одежда вспыхивает весёлыми яркими огоньками. Парни в испуге кричат, кто-то пытается тушить, даже магией, кто-то сбрасывает одежду, один просто катается по земле в панике. Их одежда сгорает, постепенно, не сразу, но сгорает.
Я оборачиваюсь, рассматривая Минакуро, что были вокруг. Кроме Момо, баюкающего разбитый цветок, все смотрят на меня.
— Почему вы не веселитесь?! — крикнул я. — Почему вам не смешно?! Почему вы не смеётесь, так только что смеялись над ним?! Моя шутка вас не радует?!
Повинуясь моему дару уже обе мои руки вспыхивают пламенем.
— Может быть, я подшучу над всеми вами?! И тогда мы все вместе посмеёмся?!
Ужас. Я наконец-то увидел ужас. Я их пугал. Одарённые отшатнулись в разные стороны, не смея вмешиваться в экзекуцию. А голозадые придурки, поняв, что пламя их не обжигает, но уничтожает одежду, побежали к общежитию. Напуганные и униженные. Но почему-то никто так и не начал смеяться.
Усилием воли гашу дар. Пламя исчезает, но кожа на руках остаётся пепельно-серой. Нет ни боли, ни какого-либо ещё дискомфорта, просто серая кожа. Плевать.
Я поспешил убраться подальше, пока взрослые Минакуро не пришли на разборки. Меня всё равно ждёт разбор полётов, но это будет позже, а сейчас есть другое дело.
«Не ожидал от тебя поддержки» — обратился я к демону.
«Ничтожество, вроде тех, вызывают у меня презрение и злость» — призналась демон. — «Жаль, они легко отделались. Но если захочешь проучить ещё таких — обращайся. И в следующий раз не сдерживайся, я заставлю их плоть гнить заживо!»
Я промолчал.
В Верхнем Городе было не так уж много мест, подходящих под определение: «конченая дыра», и тем не менее Пьер ухитрился найти одно из них. Если в гостях у Грохиров я мог своими глазами увидеть заведения, предлагающие особые услуги обеспеченным и уважаемым клиентам, то Пьер, помойный дятел, свил себе гнёздышко в заведении самого низкого, в Верхнем Городе, уровня. Нет, это место не походило на откровенный наркоманский притон, на первый взгляд, как минимум. Чёрт! Почему нельзя назначить встречу в библиотеке? В театре? Да банально в парке, на худой конец? Окружающие задались целью убедить меня в полной порочности и низости этого города?
Не знаю, кому именно принадлежало здание, и даже не берусь предполагать, для каких целей оно было построено, но сейчас это был банальнейший бордель. Замаскированный, разве что, но не особо старательно. Сутенёры, разодетые, как попугаи, на входе не стояли, и на том спасибо.
— Тебе не рано по таким местам ходить? — спросил меня на входе мужчина невзрачного вида.
Судя по интонации, он готов был меня пропустить, наплевав на мой возраст. Жесть. К Серсее меня, понимаешь, не пропускали, а в бордель — пожалуйста. Приоритеты, ага.
— Я не за услугами. У меня назначена встреча.