— На. Подай энергию.
Уже догадываясь, что результат будет совсем не такой, как у неё, я осторожно взял ветку в руку и осторожно начал влиять на неё своим даром, старательно изолируя от этого процесса демона. В первые секунды ветвь расцвела ещё обильнее и гуще, появилось ещё три новых бутона.
А затем палка начала гнить у меня в руке, и я бросил её на землю.
— Всё не так плохо, — глядя на гниющую ветвь, оценила Соня. — Сейчас, во всяком случае.
— А теперь объясни нормально. Что это значит?
— Это дар. Одарённые привыкли считать, что сила, которую мы проводим в этот мир, чужда ему. Что она по умолчанию враждебна, разрушительна, деструктивна. Но это не совсем так. Мы в своём высокомерии игнорируем тех, кто день за днём использует эту силу для созидания, а не для разрушения. Тех, кто строит наши дома, делает нашу одежду, готовит нам пищу. Тех, кто созидает с помощью этой же силы, — Соня обвела рукой сад. — В своём высокомерии мы вообще не признаём их пользователями дара.
Ну конечно! Большая часть одарённых, неспособных даже на самые слабые заклинания.
— И дар работает как-то иначе? — предположил я.
— И да, — кивнула девушка, — и нет.
Я вздрогнул от острого чувства дежавю, но не смог понять, чем оно вызвано.
— Никто не изучал этот вопрос специально, я могу лишь предполагать, — продолжила она. — Могу лишь рассказать то, что понимаю сама. Я думаю, что дар не статичен, что он меняется вместе с нами, подстраивается под нас.
Она немного помолчала, поглаживая дерево, ожившее благодаря её силе. Вот только дерево медленно, но заметно возвращалось в то состояние, в каком мы его застали. Очень медленно, только начали сохнуть листья.
— У меня была старшая сестра. Это она показала мне, что можно использовать свой дар иначе, не для разрушения. Она была лекарем. Отправилась в экспедиционный корпус, не знаю зачем. Мне кажется, она влюбилась и отправилась за своим возлюбленным. Там, в колониях, с ней что-то произошло. Она вернулась с перегоревшим даром, подавленная, разбитая. Она ничего мне не рассказала, но я думаю... думаю, её возлюбленный умер у неё на руках. Её дар изменился.
Соня заглянула мне прямо в глаза.
— Она тоже связала себя с демоном. Ей нужна была сила, так она это объясняла. Она потеряла способность исцелять, став губителем. Её сила причиняла невыносимые страдания. Она несла отсроченную гибель всем, кого касалась своим даром.
Она взяла меня за руку и подняла ладонь вверх. У неё тёплые пальцы, очень нежные.
— Она сошла с ума, Като. Спятила. Превратилась в неконтролируемого монстра.
Соня отпустила мою руку и снова заглянула в глаза.
— Бойся убивать, если боишься потерять себя. Если отдашь всего себя смерти и разрушению, превратишься в чудовище, в котором не будет ничего человеческого. Твой дар, повинуясь твоим желаниям, превратится в инструмент разрушения. Поэтому да, Като, Боярский был свиньёй, заслуживающей смерти, но готов ли ты платить своей душой, своей жизнью и свободой воли за то, чтобы наказание настигло таких уродов, каким был он?
Не дожидаясь моего ответа, Соня ушла. И правильно, у меня не было ответа на её вопрос. Я стоял, глядя на медленно увядающее дерево. Стоял, подавленный осознанием правды. Не думаю, что она врала. Её слова не противоречат тому, что я уже знаю, наоборот, отлично вписываются в общую картину. По улицам не бегают маньяки, которым дар перекроил мозги? Ха! Я сам был в тюрьме для подобных тварей. Тогда я просто не понял, куда попал. К кому попал. И, боги и демоны, кого я тогда освободил из камеры? Может ли оказаться, что тот одарённый был просто очень хитрым, что он лишь не показывал весь тот ад, что творился в его мозгах? Может быть, он был там самым опасным и злобным, именно потому, что умел скрываться, притворяться нормальным?
Какими ещё чудовищными откровениями порадует меня этот мир?
Глава 22
— Я тебя везде искала.
Сестра подошла и просто села рядом.
После разговора с Соней я постарался найти безлюдное место, и чердак особняка для этого отлично подходил. Сюда лишь изредка доносились громкие голоса откуда-то снизу, и те терялись на фоне свиста ветра, проникающего через слуховые окна.
Я пришёл сюда, чтобы подумать. Нет, я не страдал от раздрая в эмоциях, не изнывал от желания напиться и забыть все проблемы. Я просто хотел подумать. Конечно, информация, полученная от Сони, изрядно пошатнула мою картину мира. И опять же, она сама не уверена в том, что говорит, на все сто. Как-то же живут одарённые, семьи заводят, становятся бабушками и дедушками. Вон, у самого «дедушка» есть, военный, и на спятившего никак не тянет. В общем, не исключено, что Соня несколько сгущает краски.