Ария улыбнулась:
— Ты спас Соню! Так что ты страшно крутой одарённый! Не сомневайся!
Её заявление было столь неожиданным, что я невольно рассмеялся, и Ария мой смех поддержала.
— Значит, самый крутой?
Она кивнула:
— Ага! И даже сира Ино сказала, что каждой девушке хочется побыть принцессой, ради которой будут совершать подвиги! Вот так!
— Да, пожалуй, что так, — согласился я. — Наша снежная королева снизошла до благодарности, а это много значит.
Сестра не поняла:
— А почему снежная королева?
Я удивился:
— Ты не читала эту сказку?
История о снежной королеве в этом мире была, хотя и совершенно отличная от сказки из моего прошлого мира. Но точно была.
— Нет. Расскажешь?
— Эм... Почему бы и нет...
В конце концов, я всё равно под домашним арестом. Так почему бы и не рассказать.
Сказки этого мира имели, естественно, свой колорит. Старые сказки, придуманные ещё до Тёмных веков, были пожёстче и в то же время попроще. А для сказок нового времени стали нормой одарённые. Да и мир этот ещё не был полностью изучен, позволяя фантазировать о неоткрытых землях. Сказка о Снежной Королеве была как раз из таких. Далёкая суровая снежная страна, в которой жили суровые люди, оседлавшие, здесь я в первый раз долго хихикал, медведей и лосей. Хотя встречал я версию, где вместо медведей были северные варги. В общем, правил там суровый король, у которого была дочка. Кто был мамой — история умалчивает, не иначе какая-нибудь медведица. И однажды во время охоты король погиб, и девочка стала королевой. И владела она суровыми способностями обращения со льдом, но была неописуемо красива, однако же, холодна со всеми. Но всё же нашёлся суровый герой, сумевший покорить холодное сердце. В одной версии. В другой снежная королева стала взрослой, родился у неё сын или дочь. Опять неизвестно от кого, подразумеваем медведя. И вот этот сын или дочь отправились в южные земли, чтобы посмотреть мир. А снежная королева захотела всё вернуть на свои места. Для Арии я использовал вариант с героем и любовью, потому что другая версия была слишком перегружена и с невнятной моралью, на мой взгляд.
— И что? Кто из вас тот герой, что растопил сердце королевы? — с улыбкой спросила сестра.
Пожимаю плечами:
— Понятия не имею, но вряд ли я.
— Почему?
— А какой из меня герой? Я хитрый плут, который помогает герою. А такому королевы не положены.
Личико девочки стало ещё более хитрым:
— А вот в тех сказках, которые я читала, принцесса оставалась именно с хитрым плутом!
— Так значит всё же читала!
Ещё какое-то время мы спорили о героях сказок, и о том, кем бы мы были, если бы стали героями сказок. Я настаивал на роли хитрого плута, но готов был согласиться на мудрого волшебника. Ария видела себя только принцессой, но проявляла любопытство и к другим «ролям».
И я почувствовал себя лучше. Подсознание грыз червячок вины, будто я пользуюсь семейным теплом, на которое не имею права. Приходилось мириться с этим, как с необходимым злом. И к сожалению, всё хорошее имеет тенденцию заканчиваться.
— Нам пора спускаться, — я поднялся, отряхивая несуществующую пыль.
Всё же здесь было убрано и чисто.
— Угу, — Ария встала и, сделав пару шагов к выходу, остановилась. — Сира Ино сказала, что расследование будет устанавливать степень вины.
Голос девочки был тих и напряжён. Я её не торопил, согласившись лишь:
— Да. Хотя мы и защищали Соню, юстициарии могут счесть, что убивать Боярских всё же было чрезмерно.
— Я понимаю, — кивнула девочка. — И всё же. Я не хочу потерять тебя сейчас, когда только нашла. Не хочу снова остаться одна.
Я понимал девочку. Отлично понимал. Вот только ни от меня, ни от нас вообще ничего не зависело сейчас.
— Тогда будем надеяться, что всё обойдётся. Идём, — я взъерошил ей волосы. — Твоего крутого братика не так-то просто остановить. Поверь, многие пытались!
Она натянуто улыбнулась, и мы вместе спустились.
Остаток дня девочка от меня не отходила. И появившаяся Ино, как ни странно, не стала читать нотации, а лишь похвалила. Удивительно, я бы даже сказал, что в лесу кто-то большой сдох. На ужине столкнулись с Сержем, но он не был настроен на разговоры, и я не стал его тревожить. Соня где-то пропадала. Минакуро выражали молчаливую поддержку и одобрение нашим действиям, но... Какую-то слишком молчаливую. Скорее безучастную. Готовности встать грудью на нашу защиту я не видел, а одобрительный взгляд — это ничто, что он есть, что его нет.