— Герат неплохой собеседник, — возразил мне Серж, хитро улыбаясь. — Да и дочки у него симпатичные. А ещё я слышал, что у него живёт племянница.
Я сложил руки в замок и всем видом выразил «Пф».
— Серж, оглянись. Самые красивые девушки собрались здесь. Так что отпуск мой обещал быть скучным и унылым. Хорошо ещё, начальник стражи замка, ветеран по имени Сэм, оказался мировым мужиком. Он взялся учить меня фехтованию. Он даже показал мне какой стороны держаться за меч. Но так и не рассказал, какой стороной бить противника! — я сделал растерянное лицо и развёл руками.
Оглушительного восторга шутка не вызвала, но тухлыми яйцами меня забрасывать тоже не стали.
Я продолжил рассказ, стараясь, по мере сил, придать ему живости и добавить юмора. Конечно, похищения и убийства людей — так себе тема для шуток, но здоровый чёрный юмор тоже имеет право на существование.
Когда я дошёл до места с попавшей под контроль Юлей, у публики возникли закономерные вопросы. Как минимум мне пришлось объяснить — кто она такая.
— Ты завёл служанку? — удивлённо переспросил Серж.
— Ага. Сейчас подыскиваю ей наставника, чтобы обучить и сделать помощницей.
— Даже у меня нет помощницы! И служанки тоже нет! — возмутился Серж.
Пожимаю плечами:
— Если ты всё ещё не задумался о том, что тебе нужен секретарь, значит, он тебе и не нужен.
Что вызвало у него ещё больше возмущения.
— То есть мне, члену правящей семьи, он не нужен, а тебе нужен?! Чем ты занимаешь таким важным?
— Да, Като? — улыбаясь во все зубы, поддержал Сержа Алексас. — Зачем тебе личный помощник?
— Да ещё и девушка? — вставила свои пять копеек Анко.
— Ай-яй-яй, как нехорошо, — оскалилась Тифи.
Олимпия обвела этих клоунов уничижительным взглядом, тихо припечатав:
— Мешаете.
Я сделал ей куртуазный поклон:
— Восхищаюсь твоей лаконичностью. Вы историю будете дослушивать, или уже неинтересно?
Публика успокоилась, обещав больше не перебивать.
— Меня беспардонно прервали на моменте, когда мы, аки три богатыря, — такая сказка в этом мире была, и даже отдалённо напоминала версию моего мира. — Двинулись следом за бредущей в сторону леса девушкой, готовые в любой момент либо остановить её, либо защитить от неизвестной опасности.
— Использовали, как приманку, — тихо прокомментировала Анко.
— А сколько болтовни о благородстве-то было, — вторила ей Тифи.
— Я не просто так всё это затеял, между прочим! — возразил. — Своим острым интеллектом я тут же раскрыл подоплёку ситуации. Один из плохих парней раскаялся и таким способом решил сделать нам подсказку.
— Подробнее, — пожелала Олимпия.
Её поддержали, и я дополнил пересказ событий и своими размышлениями, а также выводами, к которым пришёл в тот момент. Затем сумел перейти к капищу, описав его, насколько запомнил.
— Точно не сохранилось никаких рисунков на ритуальных колоннах? — уточнил Алексас.
Киваю:
— Поверхность полностью сгнила, бесповоротно. Вообще ничего разобрать не удалось.
Оборотень, переглянувшись с Олимпией, пояснил свой интерес:
— Эти капища стоят со времён первых верований. До Тёмных веков в этих землях поклонялись богине Самсароне. Или Хамсароне. Древнее произношение не сохранилось. Позже культ Самсароны вытеснила вера в Яцмау. Самсарона была божеством жизни и смерти. В землях королевства осталось множество таких капищ, они хорошо сохранялись все эти годы. Одно находится неподалёку от нашего загородного поместья. Мы ходили туда в детстве, и я хорошо помню и столбы, и даже рисунки на них. И где-то лет десять назад столбы сгнили. Сами-то столбы остались, но рисунки на поверхности были уничтожены.
А затем слово взяла Олимпия.
— В Гарсакане, — это государство являлось нашим западным соседом, — культ Хамсароны не уступил Яцмау, но после Тёмных веков она носила другое имя. Лилит. У них капища использовались, за ними был уход. И многие капища также подверглись гниению, — дополнила она то, что рассказал Алексас.
Грохиры замолчали.
— Неожиданные познания в истории, — отметил я. — Не сомневаюсь в том, что вы хорошо образованы, но не могу представить тебя, Алексас, сидящим за старыми фолиантами.
Оборотень кивнул. И, подумав, ответил:
— Это часть истории моей семьи, моего рода. Но её мы расскажем как-нибудь в другой раз. А ты продолжай, мы тебя перебили.