— И как оно погибает? — спросила Соня.
Я не сразу заставил себя ответить.
— Это сложно описать. Всё то место было пропитано магией, пропитано его силой. Когда дух замер, его тело начало выцветать, высыхать и… Рассыпаться пылью, которую тут же будто подхватывал ветер. А вместе с ним выцветать начал весь этот маленький мирок, что был вокруг. Это существо, судя по тому какие жертвы приносили ему в прошлом, было натуральным чудовищем. Я бы сам его добил, если бы оно не умирало. Я так думал. Но я не смог. Навёл винтовку на его голову, уже готов был надавить на спусковой крючок, но заглянул в его глаза. И передумал, выстрелив в воздух.
Этот дух вызвал у меня странную неуловимую ассоциацию. Он что-то напоминал мне. Что-то, что я никак не мог уловить. Дух умирал, а я смотрел ему в глаза.
— Я уходил из волшебного леса, и волшебство уходило вместе со мной. Как-то грустно. Каким бы чудовищем ни казалось это существо, его смерть принесла мне только чувство глубокой тоски. С ним я и возвращался в замок. Уже окружённый взятыми под контроль крестьянами.
— В смысле? — удивился Серж. — Она не привела полчища нежити?
Отрицательно качаю головой.
— Нет. Только какие-то странные твари в воздухе кружились. Мелкие чёрные кляксы.
— Сборщики плоти, — подсказала Тифи. — И это вдвойне странно. Потому что эти твари, как можно догадаться из названия, вообще не для боя.
Алексас кивнул:
— Но при этом данный призыв показывает мастерство исполнителя. Эта Мстящая очень могущественна, но при этом вместо целой армии нежити приволокла к замку простых крестьян?
— Да, я тоже обратил на это внимание. Не на сборщиков, про этих я ничего не знал. Я тоже удивился, что не увидел армии кадавров, а то и тварей пострашнее. Но это ещё не всё, дайте мне закончить, а потом будете теории строить. Там у вас больше пищи для размышления станет.
Народ идею одобрил, и я продолжил. Про то, как пробивался в замок, пытался рассказывать в максимально юмористическом ключе. Не по себе мне от случайных жертв, а там они наверняка были. Вскользь рассказал про то, что творилось в замке, сразу перейдя к разговору с, вроде как, мстящей. Сейчас я уже не уверен, что это была именно она.
— Один из самых неприятных разговоров в моей жизни, наверное, — признался я, пересказав содержание нашего диалога. — Но куда интереснее было то, что рассказал мне на этот счёт Герат. Если присутствующий здесь член правящей семьи, конечно, позволит.
Серж разрешающе махнул рукой. И я рассказал. Когда я закончил, Алексас, как, видимо, наиболее разбирающийся в вопросе, поделился своим мнением.
— Вообще, вполне возможная ситуация. У личей бывает местное помутнение мозгов, когда в целом разговаривает с кристаллизованной рациональностью и адекватностью, а местами просто помутнение, которые ничем не пробить. Сам не сталкивался, но рассказы о таком слышал не один раз.
Я уловил сомнения в его голосе.
— Но?
— Но они предельно рациональны. — повторил оборотень. — А значит…
— Пожелай Мстящая убить кого-то в замке, это произошло бы уже на следующий день, — кивнул. — Дайте, я закончу полностью, потому что в следующей сцене появиться другое действующее лицо, если гостеприимные хозяева позволят мне рассказать про него. — вопрос я обратил Олимпии.
Алексас перевёл на неё взгляд:
— О чём он?
— О дикости, — как всегда кратко ответила одарённая.
— А, это. Конечно, валяй.
Я, насколько мог, подробно рассказал и о короткой схватке с оборотнем, а затем рассказал и о диалоге с Карлосом. Естественно, снова опустив подробности, касавшиеся грибка, чая, и всего, что могло быть секретом рода. И без этого пищи для размышления я дал более чем достаточно.
— Думаю, всем понятно, что Мстящая на самом деле никакая не Мстящая. Она крутила всеми, и лекарем, и этим оборотнем, Лоуренсом.
— Убийства. Она что-то изучала и скрывала следы, — внесла своё предложение Олимпия.
— Поддерживаю, — кивнул Алексас. — Всё выполнено предельно чисто. Никаких зацепок на протяжении многих лет. Затем, когда Алексия раскаялась, Мстящая последовательно устранила всех, кто хоть что-то знал. И просто ушла, не оставив никаких следов. Значит, и её действия скрыты точно так же.
Анко подняла руку:
— Вы меня простите за наглое предположение, я знаю, там члены вашего рода. Но если бы я вела расследование, то Герат и его семья попали бы под подозрение.
У меня это предположение вызвало одобрение. Так же как Лоуренс выдавал себя главным помощников в расследовании, так и кто-то из семейства был идеальным шпионом, чтобы держать руку на пульсе событий. И, что важно, с этим согласился и Серж.