Война. Отличный подарок на четырнадцатилетние. И мы знаем, что так было всегда, что судьбой больше любим, кто живёт по законам другим…
И кому умирать молодым…
Казалось бы, мне-то беспокоится не о чём. В мобилизационных списках меня нет, и попаду я в них только с шестнадцатилетнем. Но я слишком хорошо понимаю значение слов: «всех под ружьё». Если боевые действия затянутся, если хозяева жизни проявят упорство в отстаивании своих привилегий… В этом случае от солдатской формы или даже офицерской, как-никак одарённый, да ещё и со способностью ставить осадный щит, от крови, дыма и грязи меня отделяет тонкая грань. И грань эта тоньше стенки мыльного пузыря.
«Я хочу взглянуть на то, как люди воюют!» — с энтузиазмом отозвалась Астарта.
«Тебе понравится. Много смертей и разрушений,» — согласился я, вспомнив, что знал о Первой мировой.
Да, здесь до Первой мировой ещё далеко, людей уже хватает, а вот промышленного потенциала, чтобы снабжать сражающиеся армии бесконечными эшелонами с патронами и снарядами ещё нет. Но ничего. Первая же крупная война покажет всем, кто имеет глаза и умеет думать, что необходимо для создания «непобедимой армии». Военные заводы и железные дороги. Снабжение и логистика. Но это будет потом.
Астарта улавливая отражения моих мыслей, образов, что всплывали в памяти из той жизни, но, кажется, не могла их интерпретировать, не была способна разобрать. Будто я начинал говорить на другом языке, мыслить на чужом наречии.
— Пойдём домой. Больше ничего важного не скажут, — подтолкнул я застывшую Соню.
Люди уже начали расходиться. Милитаристы, устроившие это праздничное гуляние, или нечто ему подобное, конечно, были самыми шумными и активными. Но их было меньшинство. Какая-то часть горячей молодёжи шумела. Милитаристы постарше сейчас готовили планы мобилизации и войны. Остаётся надеяться, что они знают, что делают. В ином случае война придёт прямо сюда, а сидеть в многомиллионном городе во время осады у меня нет вообще никакого желания. Здесь не знаешь, что хуже, атакующие войска, или твари из Нижнего Города, способные в любой момент заскочить на вечеринку.
Как будто я до этого был недостаточно мотивирован к развитию.
Насчёт развития. Вчера я шокировал Соню освоением приёма самоизлечения, построенного на манипуляции с собственной биологией. Резал руку и учился правильно закрывать порез. Получалось так себе. Потом пришла Сигурэ, дело пошло бодрее. Между делом она читала мне лекцию по целительству.
Исцеление подразделялось на низшее, высшее и истинное. Низшее — самое примитивное подстёгивание регенерации организма. При этом организм тратит свои ресурсы, пусть и подпитывается целебной магией. Простую рану исцелить можно, также легко поддаются болезни, синяки, и вообще всё то, с чем может справиться сам организм, если в нём поддерживать жизнь и давать ресурсы.
Высшее исцеление — это уже вмешательство в процессы организма, нарушающее естественный ход вещей. Высшая магия исцеления способна вырастить новую руку, если достаточно сил и мастерства. И вообще, практически любые повреждения, за редким исключением, подвластны этому уровню мастерства целителя. С одним маленьким уточнением. Травму исцелить можно, но последствия всё равно останутся, потому что в структуре самих тканей есть следы вмешательства, которые со временем напомнят о себе.
Но есть ещё истинное исцеление. И на этом уровне лечение уже становится скорее прикладным занятием. По словам Сигурэ, высших целителей в стране около двух тысяч одарённых. Истинных — трое. И Белый Змей среди них самый крутой. Однажды он сменил человеку пол. Полностью. С перестройкой всех биологических функций, вплоть до возможности деторождения. Сколько тот человек прожил после этого — не уточнял, но крутизну осознал, да.
— Низшему исцелению может научиться любой одарённый, — продолжала целительница, в очередной раз закрывая рану от ножа. — Высшее требует внесения изменений в твой дар. Некоторые направления для высших целителей закрыты.
— А приём, которому я пытаюсь научиться? — уточнил я.
— Ты работаешь со своим телом, так что этому приёму тоже может научиться любой. Как бы может, — она криво ухмыльнулась. — Если ты пройдёшь хотя бы три этапа из семи — я буду сильно удивлена.
Первого результата я добился. Нанеся очередной порез и воспроизведя заклинание, я увидел, как пузырилась кожа по краям раны. Несколько секунд, и вместо раны остаётся уродливое переплетение свежих тканей. Да, я подстёгиваю регенерацию и деление клеток, но растут они неравномерно, и заживает всё криво и косо. Сигурэ за несколько секунд убирает шрам.