— В чём дело, мужик? — я наклонил голову, рассматривая его в ответ. — Не знаешь, чем занимаются стражи закона?
Он хмыкнул:
— Я отлично знаю, чем они занимаются. И вижу, что вы здесь делаете что угодно, но не то, что должны. Можем мне вас за уши оттаскать и отправить по домам отсюда? Кто вообще выпустил стажёров за ворота Верхнего Города?
Я прищурился.
— Слышь, ты сейчас ходишь по охеренно тонкому льду. Ещё одно неуважительное слово, — я зажёг в ладони огонёк, небольшой, но яркий, чтобы показать, что силы я могу вложить много, — и я поджарю твою задницу на твоём собственном жирке.
Демонстрация магии несколько охладила бандита.
— Я нашёл кое-что, — Шон поднял в руке небольшой мешочек. — Кое-что запрещённое. Если содержимое каждого ящика такое, то здесь… На безбедную жизнь всем присутствующим. Или на смертную казнь.
Я улыбнулся.
— Какое неожиданное стечение обстоятельств.
«Друг» улыбнулся в ответ.
— Ага. А ведь ничего не предвещало беды. Но я уверен, что мы можем… уладить это неожиданное обстоятельство.
Киваю:
— Да, мы обязательно всё уладим. Только не с тобой. Мы будем говорить с тем, кто у вас главный. Как его зовут? Фаррелл, верно?
Мужчина нахмурился.
— Нет, ребята, так не пойдёт. Вы говорите…
— Слушай сюда! — оборвал я речь мужчины. — Ты не понял. Либо ты сейчас находишь своего босса. Либо мы уйдём, а ночью к вам пожалуют злые ребята, которые ни с кем говорить не будут, просто разнесут всё и всех. И придут они не только сюда. А мы предоставляем вам шанс избежать столь прискорбной судьбы. Если Фарреллу не безразлична судьба товара, он придёт. Усёк?
Мужчина некоторое время мрачно на меня смотрел, а затем улыбнулся. Странно так улыбнулся.
— Хорошо. Очень даже хорошо. Если мы договоримся о… защите от внимания, это будет очень хорошо. Особенно если такой защиты не будут иметь наши конкуренты.
Ну наконец-то. Я немного расслабился.
— Верное решение. Мы подождём, но не испытывайте наше терпение.
— О! Не волнуйтесь! Вам практически не придётся ждать! — заверил бандит, прежде чем приказал своим. — Разойдитесь, пока не позовут.
Через несколько минут здание цеха опустело, остались только мы втроём. Шон поправил свою куртку:
— А мне понравилось. Надо взять за практику.
— Заниматься рэкетом бандитов? — хмыкнул я.
— Да нет! Ходить в цивильном. Неформальное общение.
Я обернулся на него с удивлением.
— А вы и слежку ведёте в своей форме?
— Нет, — Шон сам удивился вопросу. — Нас же видно издалека. Мы переодеваемся. Я про общение с бандитами. Новые возможности открываются.
Он спрыгнул с повозки и огляделся. Очень характерный жест, внимательный взгляд прошёлся по деталям, выискивая, нельзя и ещё к чему-нибудь прицепиться с точки зрения закона, или не является ли вон та куча тряпок уликой и зацепкой. Профессиональная деформация.
— Почему вы думаете, что получилось? — внезапно спросила Оли.
Мы оба обернулись на волчицу.
— Что?
— Почему вы думаете, что получилось? — повторила она и, поняв, что мы не понимаем смысла вопроса, уточнила. — Когда тот мужчина согласился, он испытывал злорадство. Будто придумал что-то.
Мы с Шоном переглянулись. Задумались.
— Что он может предпринять? — спросил юстициарий.
Но я пожал плечами, потому что в принципе вариантов у меня было много, однако все они были маловероятны.
— Мы сидим здесь и ждём, — продолжила мысль одарённая. — Что мешает им напасть?
— На одарённых? — усомнился Шон.
Она пожала плечами:
— Мысли вслух.
— А могут они привести сюда не простых бандитов? — спросил уже я, не обращаясь ни к кому конкретно. — Может быть, пару членов рода, чтобы прибили наглых детишек, а от тел избавились?
Шон задумался. И, судя по тому, как мрачнело его лицо, аргументов против у него не находилось.
— Блеск! — я вздохнул. — Так. План действий в случае неприятностей такой… Оли — не превращайся. Не надо нам пока себя раскрывать. Попробуем отбиться общедоступными заклинаниями, а уж если не получится — дерёмся в полную силу. И хотя бы одного надо взять живым — для разговора.
Волчица спокойно кивнула, принимая правила игры. И, в общем-то, осталась спокойна, вообще не проявляя внешне какого-либо волнения или беспокойства. А вот Шон занервничал, но держался хорошо. Прислушавшись к себе, я почуял лишь ленивый интерес Астарты. Демон давала понять, что если драка будет ожесточённой, то она, конечно же, с удовольствием присоединится. Но если потасовка будет вялой, то просто посмотрит со зрительской трибуны. Я сам тоже не испытывал даже самого слабого азарта. Только раздражение от несработавшей идеи.