Арка 2
«Замолкни, Муза мести и печали!
Я сон чужой тревожить не хочу,
Довольно мы с тобою проклинали.
Один я умираю — и молчу.
К чему хандрить, оплакивать потери?
Когда б хоть легче было от того!
Мне самому, как скрип тюремной двери,
Противны стоны сердца моего.
Всему конец. Ненастьем и грозою
Мой тёмный путь недаром омрача,
Не просветлеет небо надо мною,
Не бросит в душу тёплого луча…
Волшебный луч любви и возрожденья!
Я звал тебя — во сне и наяву,
В труде, в борьбе, на рубеже паденья
Я звал тебя, — теперь уж не зову!
Той бездны сам я не хотел бы видеть,
Которую ты можешь осветить…
То сердце не научится любить,
Которое устало ненавидеть.»
«Замолкни, Муза мести и печали!..», Николай Некрасов
Глава 11
И снова тошнота, головокружение и полная потеря ориентации в пространстве.
А самое неприятное — боль.
Боль пришла после третьего захода и теперь преследовала меня по несколько часов после выхода из транса. Сигурэ объяснила это чрезмерной нагрузкой на мозги, причём в трансе я заставлял своё серое вещество работать так, как ему работать не положено по природе. И потому снять боль она не могла. Боль не была обычной, не лежала на уровне физиологии. Это был фантом, она существовала в моём разуме. Такую боль испытывают люди, потерявшие конечность. Когда уже нет ладони, но она продолжает адски болеть. Не физическое ощущение.
— Ну как? — спросила целительница.
— Первая стадия пройдена, — кивнул я, пытаясь удержать равновесие и перетерпеть болевые ощущения, а также вызванную ими тошноту.
— Проверим.
И она без всякого инструмента, использовав магический конструкт в качестве скальпеля, рассекла мне руку чуть ниже плеча до самой кости.
— Эй! — возмущённо крикнула Соня.
Но тут же подавилась возмущением. Рана закрылась, кровь даже не успела выступить. Я понял принцип. Понял, как перестроить собственное подсознание. Нервы, зафиксировавшие повреждения, посылали сигнал в мозг. А мозг, вместо интерпретации сигнала в ощущения, которые и являлись болью, запускал заклинание, ориентируясь на сигнал от нервов ещё до того, как успевал осознавать, что что-то болит.
Почти регенерация. Однако есть три важных условия, которые нужно учитывать. Первое: необходимо быть в сознании и бодрствовать. Погруженный в сон или затуманенный разум неспособен воспроизводить искусственно закреплённые рефлексы. Второе: затраты энергии. Актуально даже для меня. Рана, нанесённая Сигурэ, сожрала энергию, потребную для моего щита, развёрнутого на полный шар, закрывающий площадку в пяток метров. Я успел ощутить болезненное напряжение дара, выплёскивающего такую прорву энергии разом. Проблема в том, что я — и не целитель, и одержимый. Мало того что сила моего дара и так-то не подходит для исцеления, что увеличивает затраты, так она ещё и вовсе демоническая, что увеличивает затраты сразу на порядок. Сигурэ такое же исцеление даётся в несколько раз легче. Ну и третье: специфические раны. Отрезали конечность одним ударом — притормози исцеление, сначала найди обрубок и приладь его к месту отреза, и то имеешь хорошие шансы срастить кости и мускулы криво.
— Хм… — протянула Сигурэ. — Похоже, можешь засчитать сразу и вторую стадию, судя по времени реакции. Ты разобрался, как привязать…
— Заклинание к болевому сигналу, да, — киваю, — оно само напрашивалось.
Да, та часть заклинания, что отвечала за «прицеливание», то есть указывало место, которое нужно лечить, уже наводила меня на мысль о реакции на боль. Но до входа в транс создание заклинания требовало у меня в лучшем случае секунды четыре или пять, а при такой скорости мгновенный отклик на болевое ощущение невозможен. После транса же… Прогресс налицо.
— Хм… — ещё более задумчиво протянула Сигурэ. — Я расскажу дяде о твоих успехах. Начинаю думать, что ты продвинешься дальше третьей стадии. А теперь расслабься, надо вывести токсины.
Мы привели квартиру в порядок, что не заняло много времени, потому что в этот раз меня даже не стошнило. А потом пришла Олимпия. Теперь, когда нас с волчицей связывало намного большее, чем можно описать словами, нам было достаточно взгляда друг на друга. Всё будет иначе, всё изменится, но чуть позже. Сначала — справимся с угрозой синего.